Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой.
За эти полчаса я успела дважды получить инфаркт и трижды сорваться с высоты…
Целуемся мы жадно и отчаянно, как будто не виделись сто лет и теперь не можем оторваться друг от друга. Сумасшествие! Сердце, не выдержав напряжения, выскакивает из груди, грозясь разнести в щепки все вокруг. Стон срывается с губ. Мы не можем остановиться. Никак. Просто до безумия, до потери пульса. До конца. Без права на ошибку.
Воздух между нами искрится, стирается грань. Мы — как огонь и лед. И трудно сказать, кто окажется сильнее. Везде, где соприкасаются наши тела, вспыхивают электрические разряды. Языки пламени, охватившие нас, выжигают все, что мешает слиться в одно целое. Еще немного, еще чуть-чуть и мы взлетим к небесам.
Полет, падение, снова полет и снова падение…
Нам не нужны слова, чтобы передать свои чувства. Мы чувствуем все на уровне подсознания. И эта связь, которую невозможно разорвать, только усиливает и без того бушующее пламя страсти.
Жаркие поцелуи. Тесные объятия. Одно дыхание на двоих.
Мы вместе. Мы рядом. Мы едины.
— Я могу тебя касаться? — выдыхает бурно Мирон, сжимая мои ягодицы. Чувствуя его возбуждение, понимаю, насколько трудно ему держать себя в руках. — Давай этой ночью без запретов…
— Для тебя это значит немного другое, — пытаясь справиться с эмоциями, упираюсь лбом в его грудь, переводя дыхание.
Так мы до утра не протянем. Утонем в этом море удовольствия."
"— Ань, — Савельев, подминая меня под себя, ловит мой взгляд, — ты же понимаешь, что рано или поздно мы бы пришли к этому. Я… Я просто поласкаю тебя. Будет хорошо. Но если ты захочешь остановиться… Черт! — и тут Мир резко замолкает. Отталкиваясь от матраса, перекатывается на спину и сжимает переносицу. — Блядь… Блядь… Блядь… Просто… Хорошо… Дай мне пару минут… — и дышит глубоко. Его грудная клетка вздымается вверх и тяжело опускается, а вена на шее бешено пульсирует.
Неужели я и правда ему нравлюсь? То, что сейчас выдает Мир, невозможно сыграть.
— Я тоже хочу тебя касаться, — шепчу несмело осипшим от волнения голосом, и, переместив его ладонь себе на живот, целую в плечо.
Сдалась. Приняла. Шагнула в неизвестность. А о том, что будет после — подумаю завтра.
Мирон тут же меняется в лице. Застывает на мгновение. Он тяжело сглатывает, и я замечаю, как дергается его кадык. Не знаю, как Савельеву удается справляться с этим, но я хочу, чтобы сегодня он расслабился.
Запечатывая мой рот поцелуем, Мир делает резкое движение и вжимает меня в кровать своим мощным телом.
