Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Мама никогда не умела держать себя в руках. Она слишком эмоциональна и импульсивна. — Ты же знаешь, что мы с отцом желаем тебе только хорошего… Мы же тебя не здесь и сейчас замуж выдаем. Наоборот, даем вам время узнать друг друга, привыкнуть. А там, глядишь, стерпится — слюбится, — говорит так, будто сама себя в этом убедить пытается. Изо всех сил старается сохранять спокойствие, когда у самой на лице — печать мрачного торжества.
Ага… Вот только брак с нелюбимым — это как высшая мера наказания, как приговор, который не подлежит обжалованию.
Все знают, что навязывать человеку свое мнение, подавлять, подчинять своей воле — это не по-божески. Но люди равно идут наперекор совести… А потом, когда уже становится поздно, мучаются и страдают.
Что может быть страшнее, чем жить по чьему-то «идеальному» сценарию, по указке чужих мыслей? Что может быть хуже, чем потерять себя в этом мире?
И разве я плохой человек или ужасная дочь, если мечтаю хоть о малой толике счастья?
Но я все равно стану лучшей версией себя…
Для него…
Выхожу из дома и смотрю в небо, которое затянуло тучами.
На нашем месте, а если быть точнее — на остановке, вижу машину Мирона. Он, как всегда, улыбается и машет мне рукой. Но сразу после этого в грудь прилетает точный удар в сердце, нанесенный совестью. Хочется согнуться пополам, чтобы перетерпеть ноющую боль, но все, что мне остается, стиснуть зубы и двигаться вперед.
Задыхаясь от своей беспомощности и бесхребетности, не знаю, как смотреть Миру в глаза. Нет, не из-за того, что было ночью. Наоборот, я чувствую, что мы стали еще ближе. И теперь такой контакт не кажется мне каким-то неправильным и запретным. Эта ночь была волшебной. Мы тонули в нежности. Мы дарили друг другу ласку. Мы чувствовали. Мы были собой. Настоящими…
И я хочу до конца. Лучше. Ближе. Оставаться его особенной. Потому как находиться в объятиях любимого человека и считывать любовь в его глазах — это лучшее, что случается с человеком.
Но стоит ли рассказать Мирону о Плутосе?
Наверное, пока у меня не хватит на это смелости…
— С тобой все хорошо? — спрашивает Мир, но я каким-то странным образом пропускаю этот вопрос мимо ушей. — Ань, я не умею читать мысли. Что случилось?
— Прости… Прости… Я сегодня немного не в себе, — переплетая наши пальцы, с трудом подбираю слова.
— Это из-за…
— Нет! — тут же обрываю Мирона.
