Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Аня… Пожалуйста…
Прошу…
Все, что было между нами, это же не просто любовь… Это же, мать вашу, космос… Наш космос!
— Мне очень приятно, Плутос. Но не стоит каждый день встречать меня после занятий, — отвечает Аня. И меня немного отпускает. В ее голосе ни намека на флирт, ни одной радостной нотки.
— Ты с тем парнем знакома? Или это твой одногруппник?
— Мы учимся в одном университете. Но Мирон на два курса старше меня, — также ровно отвечает Тихоня. Вот только я жду, что она скажет о наших с ней отношениях.
— Понятно… — тянет пес. А я почему-то в его голосе уловил скрытый подвох. Думаю, он понял, что для Ани я не просто знакомый. — Кстати, Павел Григорьевич и Наталья Константиновна сказали, что ты мечтаешь о своей маленькой библиотеке. Думаю, мы можем включить это в наш проект.
— Проект? Какой проект? — озвучивает мои вопросы Тихоня.
— Анна, ну ты чего? — сжимая хрупкую ладонь, напомаженный додик улыбается так, что я могу без труда сосчитать все его зубы и даже пломбы.
И как только я попытался вырвать из этого разговора главное, бармен, сука, блокирует поток информации:
— Может, что покрепче желаете?
Твою ж!
— Блядь, ну куда ты лезешь?! — взрываюсь я. Спрыгивая со стула, перегибаюсь через стойку и грубо толкаю бармена в грудь. На этот шум, естественно, обернулись все посетители, в том числе и Тихоня.
Не моргая, Аня смотрит на меня с диким ужасом, будто я, черт возьми, приведение.
Как бы я не пытался убедить себя в том, что всему есть объяснение и нужно адекватно воспринимать ситуацию, в конечном итоге не выдерживаю. Бросив на стол несколько купюр, иду к столику и, выдавив холодное: «Сворачиваемся», дергаю Аню на себя.
Закинув пушинку на плечо, покидаю ресторан. Усилием воли мне удается взять себя в руки и не вмять кулак в морду этого гондона.
— Мир, пусти! Что ты делаешь? — кряхтит недотрога, несмело ударяя меня кулачками по спине.
— Забираю свое, — отрезаю бескомпромиссно, шлепая Аню по той самой части тела, на которую она ищет приключения.
— Я же тебя просила… Боже, если он расскажет родителям… — в панике шелестит Тихоня.
— Если он хотя бы на двадцать процентов нормальный мужик, то не расскажет.
— Мир… Мирон, я знаю, что ты на меня злишься, — говорит Аня.
