Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Одно неверное движение, и рванет так, что зацепит каждого. Поэтому я молча доедаю омлет и перемещаюсь в гостиную.
— Анна, твой рюкзак, — сухо говорит отец, протягивая отобранную вещь. — Через десять минут выезжаем в университет, — и выходит из дома.
Я тут же вываливаю содержимое рюкзака на диван и трясущимися от волнения руками ищу телефон. Смахиваю блокировку и ахаю от количества сообщений и пропущенных звонков.
Чемпион: «Значит, ты не придешь…»
Чемпион: «Могу узнать причину?»
Чемпион: «У тебя все хорошо?»
Чемпион: «Почему ты молчишь?»
Чемпион: «Все же решила порвать со мной?»
Чемпион: «Аня, блядь, я сейчас приеду!»
Чемпион: «Тихая, не заставляй меня додумывать!»
Чемпион: «Нам все равно придется поговорить»
Чемпион: «Я тебя не отпущу!»
Чемпион: «Аня, я с ума уже схожу»
Чемпион: «Наберись смелости сказать мне все в лицо!»
Чемпион: «На хуй! На хуй все!»
Чемпион: «Аняяяя»
Чемпион: «Знаешь, а пофиг!»
Чемпион: «Я же, блин, люблю тебя!»
Каждое сообщение — на разрыв.
И удивилась ли я, когда первым, кого встретила в стенах университета, был не охранник, а Савельев? Нет, ничуть не удивилась. Мир стоял прямо около пропускного пункта, скрестив руки на груди, и убивал меня взглядом. Таким подавленным я его не видела. Красные глаза, взъерошенные волосы, уставший вид… Кажется, он тоже всю ночь не спал.
— Поговорить не хочешь? — стремительно налетает на меня Мирон, но я, опустив голову, прохожу мимо, не решаясь пересечь точку невозврата. — Тихая, я, блядь, с тобой разговариваю! Аня! Аня, стой! Да стой же ты! — схватив меня за плечи, хорошенько встряхивает, да так, что собранные в култышку волосы рассыпаются. — Не молчи! — кричит Савельев и, переплетая наши пальцы, несется на сумасшедшей скорости в сторону мужского туалета, в который мы влетаем на полном ходу.
Врезаясь спиной в дверь кабинки, смотрю на Мира, не моргая, и заживо сгораю.
Он был тем, кто делал меня счастливой, он был и остается моей любовью, моим воздухом, моей жизнью. И, несмотря на трудности, верила, что «мы» — это навсегда. Но, к сожалению, я не в силах что-либо изменить. И если у нас нет будущего, нужно отпустить человека. Мир сильный, справится. Должен справиться!
А я… А я всегда буду любить его…
— Мирон… Мир… — шепчу задушено. Нервы, как струны, натянуты до предела.
