Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Просто очередной прикол над новенькой, помешанной на романах и красивых историях о любви.
Вот только отчего в груди неприятно жжет?"
"До большой перемены еле как дожила. Каждые две минуты проверяла телефон, опасаясь, что Мирон снова начнет мне писать. Стоило только смахнуть блокировку на экране, как внутри все сжималось. Но шло время, а Савельев больше о себе не напоминал. И мне даже показалось, что все происходящее в коридоре я выдумала сама.
На обеденном перерыве идем с Машей в студенческую столовую. Аккуратно пробираемся сквозь толпу студентов, словно по полосе препятствий двигаемся, стараясь ни с кем не столкнуться и не перевернуть на себя поднос с каким-нибудь овощным рагу или горячим чаем.
— Идем за мной, Аня! Маргарита Львовна накормит нас вне очереди, — схватив меня за руку, Маша быстрым шагом двинулась к месту раздачи еды.
— Кто такая Маргарита Львовна? — спрашиваю, параллельно извиняясь перед студентами, которых Мартынова чуть не растоптала. Торнадо!
— Хорошая знакомая нашей семьи.
Собираюсь спросить, почему они не продолжили общение хотя бы по телефону, как вдруг все мое тело простреливает мощнейшим ударом тока. Если оценить по шкале от одного до десяти, то пропустила я через себя не меньше двадцати тысяч вольт, а то и больше.
Мирон.
«Увидимся на обеде…»
Пришел.
Увиделись.
Дальше что?
Я бы сделала вид, что не замечаю его. Наверное, это правильное решение. Вот только Савельев стоит прямо напротив меня, всего в нескольких метрах, и смотрит, словно хищник добычу.
Глаза в глаза. Дрожь ударной волной летит по коже.
Столкнемся же, ну. Разобьемся…
Вырвав руку из цепкой хватки Мартыновой, замедляю шаг. Но спасает ли меня это? Определенно нет, потому что зрительный контакт с Мироном сейчас сильнее любой цепи. Я не могу оторвать от него глаз. Савельев будто практикует на мне какие-то гипнозы, а я пьянею. В карих омутах горит дикий огонь. Опасный. Порочный. Я не знаю, как объяснить, что происходит со мной, но в одном я уверена, Мирон даже на расстоянии способен меня погубить.
Проходя мимо Савельева, вся сжимаюсь, превращаясь в комок воспаленных нервов. А он будто специально делает шаг в сторону, чтобы мы соприкоснулись с ним телами.
Задерживаю дыхание. Уворачиваюсь. Выдыхаю.
Обрадовавшись, что опасность миновала и самое страшное позади, немного успокаиваюсь. Но вдруг Мария останавливается прямо перед Савельевым и его отвязной компашкой.
