Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Тихий шорох. Смешанные голоса.
И дверь открывается.
— Здравствуйте! Мне нужно поговорить с Аней, — выпаливаю без лишней паузы и только сейчас догоняю, что передо мной стоит отец Тихой.
На вид ему лет пятьдесят, не больше. Короткие волосы, густые усы и как у фальшивого аристократа идеально отутюженная рубашка в узкую полоску. Он смотрит на меня с неприязнью, но я стараюсь не обращать на это внимания.
— Мне нужно ее увидеть! — вопреки здравому смыслу отодвигаю главу семейства в сторону и захожу в дом, дважды шаркнув ногами по плетеному коврику на пороге.
Представляю, как сейчас мужика разрывает, потому что он тут же пытается выразить возмущение, но вместо этого давится воздухом и судорожно размахивает руками, выдавливая что-то наподобие кряхтящего кашля, в котором слова зависли где-то на этапе формулирования мысли.
— Аня! — кричу на весь дом, когда отказывают тормоза. — Аня!
— Молодой… Молодой человек, вам лучше уйти! — грозно тарабанит батя Тихой. — Кто вы вообще такой? И по какому праву врываетесь в мой дом?!
Что ж, с самых первых нот между нами завязался напряженный разговор.
А следом на этот шум выбегает и мать Ани. Раскинув руки в стороны, она тут же преграждает мне дорогу.
Да вы только посмотрите! Вся родня в сборе!
Прекрасно!
— Что вы себе позволяете? Мирон! — кудахчет женщина. — Убирайтесь из нашего дома немедленно!
— Я лишь хочу поговорить с Анной, — стою на своем.
— Не приближайтесь к нашей дочери! Вы меня слышите?! Не смейте! Не пущу! — ершится Наталья Константиновна так, что меня на нездоровый смех заворачивает.
Откашлявшись в кулак, снова собираюсь позвать Тихоню и мысленно прикидываю, успею ли я обогнуть дом и забраться в ее спальню через окно. Но стоило мне открыть рот, как слова тут же застревают в горле.
Она. Моя Аня."
"Выбегает из комнаты и на рваном вздохе замирает с открытым ртом.
Сука, красивая же!
Мой ангел. Моя особенная.
На ней старенькое платье с беспонтовой рюхой на рукавах, а на ногах какие-то тапки с нелепым мохнатым помпоном. Но даже сейчас Тихоня выглядит гламурнее любой светской модницы и топ-модели.
