Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
И сейчас, в отличие от меня, Савельев находится в полном контроле над ситуацией, когда я вот-вот рухну на землю.
— Аня… — раздается голос змия-искусителя. — Забыла? Ты смотришь только на меня.
И я снова попадаю по его гипноз.
Дура!
Не сразу замечаю, что лицо Мирона оказывается слишком близко. Очень близко. Несмело возвращаю взгляд к его глазам и теряюсь в черной бездне. Сердце без какой-либо передышки снова начинает стремительно разгоняться, разнося адреналин по венам.
Он меня поцелует?
Он не сделает этого!
Господи, что будет потом?
Я же этого не переживу.
Да я попросту целоваться-то не умею!
Вижу, как губы Мирона слегка приоткрылись и вырвалось хриплое, прерывистое дыхание, словно ему не хватает воздуха. И тут я осознаю, что задыхаюсь сама.
— Отвечай на вопрос, новенькая. Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
— Ты… Ты не… Ты не можешь мне этого говорить! Ты не должен… Ты не должен даже думать об этом! — хватаю жадно кислород, словно рыба, выброшенная на берег. В попытке сбросить руки Мирона с талии, понимаю, что Савельев лишь сильнее прижимается ко мне.
Я точно схожу с ума. Или уже тронулась…
Похоже, у меня все же начинается истерика, потому как я не могу связать слова в предложения, не могу собраться и взять себя в руки. Я утратила контроль над собой и не знаю, как его восстановить.
— Мирон, довольно… — шепчу ему прямо в губы и нервно сглатываю. — Не говори мне этого…
— Не говорить чего? Я лишь спросил, не напугал ли тебя, — переместив ладонь с талии на подбородок, нагло приковывает взгляд к себе.
Да он издевается!
— Ты не это сказал! — срываюсь вконец, захлебываясь от возмущений. — Не это! Не это! — проторяю раз за разом.
— Тогда повтори, что я сказал, — испытывает меня Мир, когда у самого в глазах черти плещутся.
— Ты спросил… — сердце снова срывается. Просто топит, выжимая свой максимум. Загнанная родителями в определенные рамки, я никак не могу принять ту модель поведения, которая происходит между мужчиной и женщиной в современном обществе.
— О чем? Ну же… — шепчет Савельев, наклоняя голову. Он провоцирует, манит, дразнит, пьянит… Я же издаю сдавленный стон и теряю волю к сопротивлению.
Лицо Мирона оказывается еще ближе. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих.
