Автор
Встреча с неожиданной беременностью разворачивает чудовищный роман юмора и боли в сердце, где женщина решает избавиться от ребенка ради своей карьеры. Слёзы смешиваются с гневом и страхом в этой драматической истории о выборе между любовью и успехом.
– Назло сказал, понятно?!
Наташа обнимает себя за плечи, но нажать тревожную кнопку не спешит. Если бы действительно хотела, чтобы меня здесь не было, то сразу бы вызвала охрану. И это вселяет уверенность, что она всё ещё меня не забыла, хотя и пытается корчить из себя неприступную крепость.
– Давно ты встречаешься с моим отцом? – в упор смотрю, не давая ни малейшего шанса скрыть от меня реакцию. И по быстрому взмаху ресницами, становится понятным, этот вопрос застаёт её врасплох. – Ну и как тебе? Старый конь борозды не испортит?
– Заткнись, – через зубы цедит.
Набросив на плечо сумочку, решительно движется вперёд. Но когда ровняется со мной, ловлю её, схватив за запястье. На себя тяну. Прижимаю плотно – так, чтобы выбраться не смогла.
Упёршись в мою грудь ладонями, шумно втягивает воздух ноздрями. Её карие глаза полыхают огнём. Она убить меня готова, сжечь заживо одним только взглядом.
– Чего тебе не хватало, Наташа? Почему ты меня бросила? – в груди болит, но сжимаю пальцы сильнее, сдавливаю талию тисками.
– Господи, да ты пьяный, – морщит нос. – Если хочешь поговорить на эту тему, то давай в другой раз. У меня был очень тяжёлый день, я устала и сейчас только хочу домой, к дочке.
– А я сейчас хочу… Тебя. – выдыхаю с болью. – Скажи мне, Наташа, что со мной не так? Почему ты меня променяла на ""такую"" жизнь?
Она не спешит отвечать. Лишь губы кусает, те самые, что не дают мне покоя. Наяву и во сне я тысячи раз видел эти губы, целовал их до покалывания где-то под рёбрами.
– Пожалуйста. Отпусти.
Шепчет, в глаза смотреть боится, поэтому её взгляд блуждает на моём подбородке.
Разжимаю тиски и, круто развернувшись, двигаюсь к входной двери. Поворачиваю замок на несколько оборотов, спиной чувствуя, как Наташа следит за каждым движением моей руки.
На всех окнах опускаю жалюзи. Убедившись, что с улицы теперь ничего не видно, достаю из кармана пачку сигарет и ключи от тачки, бросаю их на стол.
– Ты об этом пожалеешь, – предупреждающее качает головой, когда я лениво приближаюсь к тому месту, где оставил её пару минут назад.
– Почему нет?
Крепко обняв её за талию одной рукой, второй забираюсь под платье. Ладонью скольжу по бедру, глажу ногу. Кожа такая гладкая, упругая.
– Не нужно, – вяло сопротивляется, когда моя ладонь перемещается на ягодицу и сжимает округлое полушарие.
– Скажи, что не любишь, – прикусываю чувствительное место за ухом, – скажи, что ничего не чувствуешь… Сейчас.
