Автор
Встреча с неожиданной беременностью разворачивает чудовищный роман юмора и боли в сердце, где женщина решает избавиться от ребенка ради своей карьеры. Слёзы смешиваются с гневом и страхом в этой драматической истории о выборе между любовью и успехом.
– Ты испачкался, – улыбаюсь и, схватив со стола бумажную салфетку, протягиваю Радмиру, а он снова проделывает этот фокус, что и несколько секунд назад: обхватывает мою кисть и тянет к своему лицу, чтобы я собственноручно вытерла след от мороженого.
Момент становится неловким. И это уже точно переходит рамки ""не свидания"".
Отдёрнув руку, смотрю на экран мобильника. В кафе мы уже целых полчаса, а я и не заметила.
– Извини, мне пора, – тянусь к сумочке, чтобы достать кошелёк, но Радмир меня опережает и сам рассчитывается за наш заказ.
– Наташ, я к такому не привык. В моём присутствии ты за себя никогда платить не будешь, – ещё одна двусмысленная фраза бьёт меня будто электрическим током.
Может, зря всё это? Ну, в смысле, кофе и мороженое. Куда было проще, когда он жил где-то там, за пределами моей досягаемости.
Глава 25
– Красивые фотки, правда? – спрашивает Татьяна, стоя у меня за спиной и заглядывая через плечо.
– Правда, Тань. Просто супер. Ты здесь такая милая.
– Спасибо, моя хорошая. Мне и самой нравится.
– До сих пор не могу поверить, как ты уговорила Макарова на эту фотосессию. Признавайся. Приковала наручниками к батарее и угрожала не кормить, пока не согласится?
– Ой, да ладно тебе. Нормально всё было. Между прочим, фотосессия беременности – это идея Артёма, а не моя. Это же его первенец, он так долго его ждал, – опустившись на стул, подруга мечтательно подпирает рукой подбородок.
– Ага, сорок лет и первенец. Тебя, что ли, ждал?
– А кто его знает, может, и меня. А может, всего его бабы были какими-то не такими.
Я лишь улыбаюсь на эту фразу, вспоминая строчку из песни: “Все бабы как бабы, а моя богиня”. Это точно про Танюху. Она необычная, сколько лет её знаю. Смелая, решительная, всегда берёт быка за рога. Рядом с такой подругой можно ничего не бояться, это её все боятся на самом деле. Даже Островский называл Танюху “ведьмой в погонах”, в шутку, конечно же, но всё-таки.
– Да, кстати, – подпрыгнув со стула с грацией раненой лани, Таня уходит в коридор, но вскоре возвращается с небольшим конвертом, как для писем. – Это тебе.
– Что это? – вздёргиваю бровью, но конверт всё равно беру.
– Сюрприз. Открой и узнаешь.
– Тань, ты же знаешь, я не люблю сюрпризы.
– Угу, но этот тебе точно понравится.
Вскрыв конверт, рассматриваю небольшой сертификат, напечатанный на плотной глянцевой бумаге, покрытый ламинацией.
