Автор
Встреча с неожиданной беременностью разворачивает чудовищный роман юмора и боли в сердце, где женщина решает избавиться от ребенка ради своей карьеры. Слёзы смешиваются с гневом и страхом в этой драматической истории о выборе между любовью и успехом.
А я вижу, как он поглядывает на меня и ждёт, что вдруг передумаю и попрошу остаться.
Но я ничего у него не прошу. Мне дышать больно рядом с этим человеком, а на сердце всё ещё кровоточат раны.
– Лизок, – Вова подходит к детской спальне, но становится хмурым, обнаружив малышку спящей.
– Не буди её, – прошу я, демонстративно закрывая дверь перед его носом.
– Я хотел попрощаться. Когда теперь увидимся?
– Да хоть завтра! Не вижу проблемы. Было бы желание.
В коридоре Вова обувается, а затем достаёт из кармана куртки связку ключей и кладёт её на тумбу.
Поднимает на меня печальный взгляд. Вздыхает.
– Наташа, а если бы тогда я тебя не ударил? Ты бы сейчас вернулась ко мне? Мы друг другу изменили. Один-один. Считай, квиты.
– Значит, это всё-таки была измена, – ухмыляюсь я, а он стыдливо отводит взгляд.
– Но тогда, в машине, резинка реально была не моя!
– А это уже неважно. Прошлое не изменить, поэтому твой вопрос глупый. Я даже отвечать не буду.
– Что ты решила с ребёнком?
– Для начала стану на учёт в женскую консультацию.
– Будешь рожать?
– Буду.
– И как же ты с ним справишься одна?
– Пока не знаю. Справлюсь как-нибудь.
– Наташа, – вздыхает муж и я чувствую, что он готовится что-то сказать, но у него никак не выходит подобрать нужные слова. – Мы столько лет были вместе и чтобы между нами не произошло, ты никогда не будешь мне чужим человеком. Я тебе всегда помогу, ты обращайся за помощью, хорошо?
Вымученно улыбаюсь. И киваю. Но лишь потому, что мне надоел этот никчёмный разговор и я хочу, чтобы Островский поскорее ушёл.
И когда он уходит, я закрываю за ним дверь на несколько замков, а затем скатываюсь по стенке вниз и тихо плачу.
А ещё просматриваю в Инстаграме фото Радмира и тогда мне совсем становится хреново. Слёзы душат горло. Я с трудом дышу, но что-то щёлкает в голове и я растираю по лицу солёную влагу.
Не плакать. Не истерить!
Во мне живёт маленький человечек и я просто не имею никакого права доводить себя до такого состояния.
Ради будущего малыша я обязана быть сильной… и спокойной.
Засыпаю с телефоном. А утром просыпаюсь с улыбкой на губах от того, что этой ночью мне снился он и его золотисто-карие глаза, которые смотрели на меня пристально и влюблённо.
А потом я прихожу в себя.
Приснился. Просил поговорить с ним. Наверное, хочет, чтобы я его помянула."
"И перед работой, после того как отвожу дочку в садик, я решаюсь зайти в церковь и заказать Раду панихиду за упокой.
