Автор
Встреча с неожиданной беременностью разворачивает чудовищный роман юмора и боли в сердце, где женщина решает избавиться от ребенка ради своей карьеры. Слёзы смешиваются с гневом и страхом в этой драматической истории о выборе между любовью и успехом.
Рад подходит ближе, притянув меня за руку, обнимает и усаживает к себе на колени. Смотрит снизу вверх, улыбаясь, заглядывает в глаза и в этот момент я впервые чувствую знакомую щекотку в животе.
На мгновение замираю, прислушиваясь к новым ощущениям. Кладу руку на живот в том месте, где ощутила шевеление ребёнка.
– Что? – волнуется Рад, не понимая происходящего. – Живот болит?
– Нет, – качаю головой, – ребёнок шевелится.
– Уже?
Я улыбаюсь и молча беру мужа за руку.
– Вот здесь. Чувствуешь?
Мгновение. И в чёрных глазах загорается радостный блеск.
– Да, – отвечает Рад, гладя ладонью мой живот. – Моя доченька.
– Вдруг сын, а ты его только что девочкой назвал?
– Дочка! Сердцем чувствую.
Ещё какое-то время мы сидим в прежней позе, а затем просыпается Лиза. Заходит в комнату, сонно трёт глаза.
– Иди к нам, принцесса, – махнув рукой, подзываю дочку.
– Выспалась? – спрашивает муж, когда Лиза устраивается рядом с нами на кровати.
– Да. А когда мы будем кушать?
– Проголодалась? – в ответ дочка кивает.
– Конечно, собирайтесь, девчонки.
***
Лиза с опаской поглядывает на моллюсков и мидии, которые с удовольствием ест Рад.
– Как такое можно есть? Фу-у-у, – сморщив нос, дочка оборачивает пасту с тунцом вокруг зубчиков вилки и отправляет в рот. – Эти макароны тоже фигня, мам. Закажем картошку фри?
– Лиз, я сомневаюсь, что на Мальдивах есть картошка фри.
– Я видел, в меню есть пельмени.
– Ты всё спланировал, да?
– Конечно, – улыбаясь, берёт меня за руку, перекрещивая наши пальцы в замок, – всё для моих девочек.
В итоге заказываем пельмени и, пока их готовят, мы с Лизой топаем к детской площадке, что рядом с рестораном. Дочка, увидев качели, просит её покатать и я с радостью выполняю просьбу.
Солнце клонится к горизонту, лаская землю своими последними золотистыми лучиками на сегодня. Я поправляю на голове шляпу и застёгиваю на сарафане пуговицу, которая ненароком расстегнулась. Спину прожигает взгляд. Оборачиваюсь. Радмир, развалившись в плетёном кресле, одетый в шорты и майку, повёрнут в нашу с Лизой сторону. И хоть на его глазах сейчас чёрные “Авиаторы”, я сердцем чувствую, смотрит на меня.
