Вдруг неожиданно в глазах всё размазалось, броневик тряхнуло на ровном месте, будто Иришка наскочила на здоровую рытвину. Похоже, что это землетрясение. Всё небо затянуло краснота, а черные вихри начали подниматься к небу по всему горизонту.
Иришка и так затормозила. Странно, но никогда тут рядом с городом, нигде аномалий не было, тем более прям на дороге. Судя по иллюминации сейчас должен был произойти вброс заражённых.
– Бланш, смотри где появятся портал, остальные тоже не дремлем.
Данил и сам открыл дверь, и одной ногой, вышел на гусеницу броневика, что бы лучше видеть округу.
Ведь самые жирные шмотки попадались именно тогда, когда открывался портал. Только вот, ничего не происходило, на горизонте по прежнему крутились чёрные смерчи, а портала нигде не было.
Действо немного затягивалось, по времени чем обычно. Становилось немного жутковато, так, что Данил начал потихоньку перемещать вес на ту ногу, что стояла внутри броневика, и даже уже начал садится на место. Как новый подземный толчок тряхнул землю так, что Данил слетел с гусеницы назад в кресло, и чуть не отрубил себе пальцы, резко захлопнувшейся дверцей, еле успел отдёрнуть руку.
По всему небу от горизонта до горизонта, медленно расцвела расползаясь новыми разрядами ветвистая оранжевая молния, расцвечивая и без того красное небо в невероятный алый цвет. Практически тут же раскат грома оглушил всех. И черные вихри начали увеличиваться, закрывая всю округу, небо на глазах начало темнеть становясь с начало тёмно красным, а потом и вовсе чёрным. Посредине дня неожиданно наступила ночь, как при солнечном затмении. Даже звуки все стихли. Было слышно, как Бланш немного повернула башню, и всё тишина, ни звуков ветра, не отдалённых шумов, будто ваты в уши напихали.
Шёпотом спросила Иришка.
– Бланш, фонарь включи.
Проигнорировав глупый вопрос Иришки, Данил крикнул специально посильнее, чтобы услышала Бланш.
– Я уже включила! Здесь что-то происходит! Свет теряется.
Данил никогда не слышал, что говорит Бланш в башне, а сейчас в полной тишине, он её прекрасно слышал.
Как не было бы страшно открывать дверь, и высовываться наружу, а пришлось. Данил, будто перед прыжком в холодную воду пару раз вдохнул и рывком открыл дверь, и так же одной нагой наступил на гусеницу, выглянул наружу.
Действительно свет фонаря был каким то тусклым, будто Данил смотрел на него через сварочное стекло. Если раньше луч фонаря бил, чуть ли не до горизонта, то теперь дальше трёх метров не светил.
