На берегу темного моря, где звезды отсвечивают на гладкой поверхности воды, собирается компания утонченных дам и высокопоставленных господ. Музыка танцует по воздуху, смех разлетается над волнами. Но когда яхта медленно приближается к острову под закатом, мир вокруг начинает меняться. В темноте выявляются новые грани любви и отчуждения, страха и прекрасного. Это не просто романтическая история — это мрачная аллюзия на глубокие человеческие конфликты....
Похоже, «Старая дева» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он один, обходит постепенно всю территорию, и у любого желающего проникнуть сюда незамеченным возможность все равно есть, другое дело — как быстро его обнаружат. И я вполне могла уже пропустить момент, когда Степанида сунется в кабинет отца Петра — или где там могли лежать деньги? Я не знаю точно, но она должна знать. Или чувствовать? Как работает ее магия?
Я решительно выбралась, молясь, чтобы не явился монах-караульный. Было бы абсолютно не время. Женщина, услышав шум, оторвалась от молитвы, выпрямилась, но с колен не поднялась, обернулась и уставилась на меня.
— Поздно уже, — сказала я, придав голосу мальчишескую хрипотцу. — Шла бы ты, грешница, домой.
И не мешала бы мне. Какие твои грехи? Мужика чужого приманила, у барина свистнула пару мер зерна? Не благонравно я поступала, но рассудительно.
— Ох, грехи мои, — со стоном согласилась женщина.
Я сочувственно покивала. Местная повитуха пришла каяться за свои кривые руки — но кто и сколько мог требовать в это время от повитух? Как повезет, так и будет, долго еще до поры, когда медицина дозреет до мытья рук и стерилизации инструментов. Прогресс можно поторопить, но чисто теоретически, и даже умей я строить ветряки и самолеты, ни электроэнергией, ни скоростью перемещения этот мир моими усилиями не станет богат.
— На все воля Преблагого, — изрекла я и зачем-то кашлянула. Теперь, собственно, было уже неважно, останется женщина в церкви или нет, и я браво зашагала по направлению к коридорчику. На мгновение я запнулась и услышала удаляющиеся шаги.
Повитуха уже маячила у выхода и, словно почуяв, что я смотрю на нее, обернулась.
— Дай мне вольную, — услышала я и не поняла, были то в самом деле сказанные ей слова или мне померещилось, но опомниться и что-то ответить я не успела — женщина ушла.
Многозадачность хороша, когда тебе особенно нечего делать. Мне предстояло разобраться с главным — с деньгами, а не с тем, что какая-то повитуха втайне от барина молилась Преблагому, чтобы тот на барина повлиял. Может, подумала я, это и моя баба, но вряд ли она опознала во мне барышню Нелидову.
