На берегу темного моря, где звезды отсвечивают на гладкой поверхности воды, собирается компания утонченных дам и высокопоставленных господ. Музыка танцует по воздуху, смех разлетается над волнами. Но когда яхта медленно приближается к острову под закатом, мир вокруг начинает меняться. В темноте выявляются новые грани любви и отчуждения, страха и прекрасного. Это не просто романтическая история — это мрачная аллюзия на глубокие человеческие конфликты....
Похоже, «Старая дева» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но я жива, и мне почти даже не больно.
На чьи-то шаги я дернула головой, чужая рука меня остановила, а следом мне сменили тряпку.
— Премудрейший хранит вас, барышня, — услышала я голос Авдотьи. — Воистину промысел его неисповедим! Как я к вам прибежала, а тут и Лука с доктором! А вы вся метались, я уж думала за отцом Петром слать…
— Я тоже, — выдохнула я и закрыла глаза. Что это было?
Авдотья присела на край кровати и погладила мою руку.
— Что Степанида? — спросила я. — Доктор смотрел ее?
— Смотрел, барышня. И строго велел лежать.
— Так он здесь? — вяло удивилась я. — Скажи мне… откуда слух, что Степанида от моего брата прошлый год понесла?
Мне удалось повернуться так, что я теперь Авдотью неплохо видела. Моя горничная выглядела неплохо для человека, который провел бессонную ночь, а что она не отлучалась от моей постели, я не сомневалась. Авдотья громко вдохнула, закрыла рот ладонью, а я не знала, как трактовать этот жест.
— Да простит меня Преблагой, — не отнимая руки ото рта, произнесла Авдотья. — Кому же такое в голову-то пришло, барышня, когда барин-то и был у нас в доме всего раз и заездом? А так все картежничал с его сиятельством… Все, что вы ему дали, все деньги, тогда же подчистую и проиграл. А вы — Степанида… — Она наконец убрала руку, выпрямилась. — Я уж говорю — дядя Лука, подправьте дверь, чтобы я эту бабу закрыла, а то того и гляди, побежит опять под мужнину горячую руку! Он ее смертным боем, а она ему в ноги и слезами их поливает.
А она на редкость целеустремленная, подумала я. И неглупа. Понимает, кто ей союзник, хотя желание защитить сестру объяснимо. Брата продали на сторону, Степанида у нее единственная родня. «Дядя Лука», может, ей и не дядя, просто так, зовет как привычнее.
— Слушай меня, — попросила я, потому что дела не ждали.
