Автор
Старик вдруг вспоминает об ужасном прошлом — гибель четырнадцатилетней девочки из-за жгучей страсти. Даже не желая это знать, он приходит на казнь подсудимого по делу, чтобы лично услышать его версию событий. Атмосфера книги непредсказуема и напряжена — как развязка жестокой тайны, которая до сих пор не раскрыта....
Я хотел дождаться пока вокруг никого не будет. До ночи. Часов до двух.
Значит знаешь где он сейчас.
Да.
Я знаю кое-что получше.
Что именно.
Где он будет.
И где он будет?
Его принесут и поставят у моих ног.
Уэллс вытер губы тыльной стороной кисти.
Тебе это ничего не будет стоить. Он в двадцати минутах отсюда.
Ты знаешь что сейчас произойдет. Ведь знаешь?
Уэллс промолчал.
Так знаешь?
Иди к черту.
Думаешь что можешь смутить меня взглядом.
Что ты имеешь в виду?
Думаешь что пока будешь смотреть мне в глаза я не смогу этого сделать.
Ничего я не думаю.
Думаешь. Тебе следовало бы признать свое поражение. Так было бы достойней. Я пытаюсь помочь тебе."
"Мерзавец.
Ты думаешь что не закроешь глаза. Закроешь.
Уэллс молчал. Чигур наблюдал за ним. Потом сказал:
Я знаю что ты еще думаешь.
Ты не знаешь что я думаю.
Ты думаешь что я такой же как ты. Что это во мне просто жадность говорит. Но я не такой как ты. Потребности у меня скромные.
Давай стреляй.
Тебе не понять. Такому человеку как ты.
Давай стреляй.
Да, сказал Чигур. Все всегда так говорят. Но на самом деле не хотят этого, верно?
Кусок дерьма.
Как некрасиво, Карсон. Опомнись. Если не уважаешь меня то какого мнения ты должен быть о себе? Посмотри к чему ты пришел.
Ты считаешь что ты выше всего, сказал Уэллс. Но ты ошибаешься.
Не всего. Нет.
Ты не выше смерти.
Для меня она значит меньше чем для тебя.
По-твоему я боюсь смерти?
Да.
Так убей меня. И будь ты проклят.
Нет, тут другое. У тебя уже давно руки опустились и вот сидишь сейчас здесь.
Уэллс посмотрел на улицу. Спросил:
Который час?
Чигур взглянул на свое запястье.
Без трех минут полночь.
Уэллс кивнул. Сказал:
По старухиному календарю у меня есть еще три минуты. А, к черту! Мне кажется я уже видел все это когда-то давным-давно.
И он закрыл глаза. Закрыл глаза отвернулся и поднял руку защищаясь от того от чего нельзя защититься. Чигур выстрелил ему в лицо. Все что Уэллс когда-то знал или думал или любил медленно потекло по стене позади него. Лицо матери, первое причастие, женщины которых познал.
