Автор
В старом поместье Батлера, где заканчивается век давности, каждый камень и дерево таит свои секреты. Сюжет захватывает, как дымка среди звезд ночи, проникаясь сложными связями между живыми и мертвыми, когда главный герой открывает страшные тайны своего дома. Здесь атмосфера мрачно-прекрасная, словно картина из старых гравюр, где каждый крик, каждое движение ожидает невероятных исходов....
Снег несколько дней падал с небес, окутывая землю белоснежным пушистым покрывалом. Снежинки кружили, мягко оседая на деревьях, на крышах зданий, заставляя людей спешить по домам, поближе к жарко натопленному очагу, где их ждали ароматный горячий травяной взвар и сытная вкусная еда.
За прошедшее время произошло несколько важных для нашей маленькой семьи событий: первое, мама вышла замуж. Тому пришлось отказаться от своей фамилии, и отныне он являлся бароном Батлером. Местное высшее аристократическое общество разделилось на два лагеря: один поменьше, другой покрупнее.
Мы с Дином провели свой медовый месяц длиной в несколько дней в соседнем городке, где у него был завод по производству напольных часов.
– Любопытно, – улыбнулся муж, открывая лакированную однотонную шкатулку. Внутри лежали два свитка, перевязанных алыми лентами.
– У тебя всё есть, деньги, украшения, дорогие скаковые, шикарный дом. Я подумала, что удивить тебя невероятно сложная задача. Но сделала ставку именно на это, – и кивнула на ларь.
Дин развернул первый свиток и надолго замолчал, изучая чертежи и описания к ним.
– Всё это, конечно, условно, поскольку я не часовой мастер.
– Это гениально! – муж поднял на меня восхищённые глаза.
– Мистеру Гюйенсу придётся работать в паре с ювелиром, уж очень мелкие детали придётся изготовить, чтобы часы можно было носить в карманах, или на руке."
"– Тут даже варианты ремешков: кожаные, золотые, серебряные, – качал головой Дин, а я всё больше убеждалась, что он всё же не попаданец, как я. Иначе давно бы всё это придумал.
С Кристианом тоже познакомилась. Механик оказался не от мира сего, но безобидным и добрым, немного замкнутым человеком. Он мог часами говорить о любимом деле, его не волновала реальность, всеми своими мыслями мужчина был там – в винтиках и пружинках. А уж когда Харрисон отдал ему мои рисунки, так и вовсе замолчал.
