Автор
В старом поместье Батлера, где заканчивается век давности, каждый камень и дерево таит свои секреты. Сюжет захватывает, как дымка среди звезд ночи, проникаясь сложными связями между живыми и мертвыми, когда главный герой открывает страшные тайны своего дома. Здесь атмосфера мрачно-прекрасная, словно картина из старых гравюр, где каждый крик, каждое движение ожидает невероятных исходов....
Громыхнули запоры, конюх потянул заслонку на себя, приставил ""сходни"", и, исчезнув внутри фургона, через пару минут вышел наружу, ведя в поводу Зевса…
Тёмная шёрстка коня под лучами утреннего солнца заиграла, запереливалась шёлком; длинные, мощные ноги вышагивали упруго, задорно постукивая копытами по деревянной поверхности. Стоявший внутри ипподромных конюшен шум с каждым мгновением становился всё тише, и в итоге совсем исчез. Головы людей повернулись в нашу сторону, их глаза не мигая смотрели на нас, скромно замерших в уголке подле явно красовавшегося Зевса.
– Боже… – услышала я, как ахнула какая-то леди в строгом сером платье с глухим воротом.
Я же едва заметно улыбалась, скромно сцепив руки перед собой, с трудом удерживаясь, чтобы не перекатиться с пятки на носок и обратно, только плечи развернула и с непередаваемой гордостью смотрела на своего великолепного коня.
– Это что за порода такая? – ожили мужчины, загомонили, перебивая друг друга. – Никогда не видел ничего подобного! А я ведь объездил полсвета!
– Батлеровская скаковая, – зычный голос пронёсся над головами собравшихся, ко мне подошёл Дин, нежно приобнял за плечи, – порода, выведенная генералом Эдвардом Батлером.
– Это невероятно! Какая стать! Какой образец истинного скакуна! – нас окружили незнакомые мне люди, которых, по всей видимости, знал Харрисон. Он улыбался и умело вёл беседу. Я сделала незаметный жест Жилберту, и тот, понятливо кивнув, направился к конюшне, вскорости исчезнув в тёмном нутре помещения вместе с животным.
"– А не боитесь, что ваш Резвый может стать вторым? – какой-то гибкий мужичонка подскочил к нам и заискивающе заглянул в глаза Дину. – А то и третьим, – и покосился на Бентинга, занятого своим питомцем. Но нет-нет, поглядывающего в нашу сторону. Выражение его лица было бесстрастным, понять, о чём думает виконт, я так и не смогла.
– Не боюсь. Резвый ли, Зевс ли, неважно кто из них станет первым – всё одно, моя семья, так или иначе, продолжит добрую традицию и займёт главные строчки рейтинга.
Я, извинившись, пробралась сквозь обступившую нас толпу, со всех сторон на меня сыпались самые разные вопросы, я лишь многозначительно улыбалась и молчала. Ну не буду же я петь пустые, ничем не подкреплённые дифирамбы Зевсу, уж лучше покажем на деле.
Рон был всё время рядом с Зевсом, ни на шаг не отставая от своего любимца.
– Рон, сходи, проветрись, – улыбнулась я парню, – познакомься с другими жокеями.
