Автор
В старом поместье Батлера, где заканчивается век давности, каждый камень и дерево таит свои секреты. Сюжет захватывает, как дымка среди звезд ночи, проникаясь сложными связями между живыми и мертвыми, когда главный герой открывает страшные тайны своего дома. Здесь атмосфера мрачно-прекрасная, словно картина из старых гравюр, где каждый крик, каждое движение ожидает невероятных исходов....
Через две недели спокойной жизни, перед сном мама вдруг спросила:
- Грейс, как ты себя чувствуешь? Готова продолжить путешествие?
Я прислушалась к себе, потрогала затылок, повертела шеей, даже сжала рёбра."
"- Всё хорошо, ничего не болит, - кивнула я. - Уверена, что выдержу дорогу, какой бы длинной она ни была.
- Ох, милая моя, путь нам предстоит неблизкий, - грустно улыбнулась мама и, пожелав мне доброй ночи, отправилась к себе.
Следующим утром к нам в гостиную, где мы с мамой любили пить чай и читать книги, постучала Жюльетта.
- Леди Мэделин, Нобрэ купил, что вы просили, - и передала графине два небольших прямоугольной формы листа серо-желтоватой бумаги с напечатанным текстом и каким-то рисунком сбоку. Приглядевшись, рассмотрела карету.
- Спасибо, Жюльетта, - кивнула мама. Стоило экономке нас оставить, протянула бумажки мне, — это билеты в Пенкридж, первая станция на пути к Алону.
- Отправление через три дня, - увидев дату и время, заметила я.
- Да. Ближайшая дата. Не хочу более напрягать и без того сложные отношения между тётей Мэй и Робертом.
- Я всё понимаю, - ответила я, - пойду соберу вещи.
И вот мы на станции в пригороде Бирмингема, вокруг толкутся люди, стоит невообразимый шум. Ржут кони и кричат погонщики. Суета немыслимая. Кто-то отбывает, кто-то, наоборот, прибывает. Тут же их встречают родственники с галдящими детьми. В общем, всё так же, как на привычном мне вокзале моего мира. С поправкой на множество карет и лошадей, гадящих куда ни попадя, благо хоть за ними тут же прибирали, иначе наши с мамой подолы дорожных нарядов безвозвратно пострадали.
- Пэнкридж! Пэнкридж! - заорали так, что мы с матушкой одновременно вздрогнули. - Посадка!
Дойти до ""зазывалы"", стоявшего на крыше кареты, чтобы его было видно издалека, в этой толчее оказалось непросто, но мы, победив в почти неравной схватке с людским потоком, со сбившимися набок шляпками, наконец вышли к необыкновенно крупной карете. Позади нас шагал Нобрэ и кучер, оба мужчины тащили на своём горбу наши сундуки.
- Сюда давай! - окликнул их тот самый глашатай, сидевший на крыше дилижанса. Парень протянул руки и по одному перетащил наш багаж к себе, после чего ловко обмотал их верёвками, наверное, чтобы не упали, когда транспорт наберёт скорость.
- Ваши билеты, дамы? - перед распахнутой дверцей замер усатый мужчина в одежде станционного рабочего.
Мэделин молча достала их из ридикюля и протянула проверяющему.
