Автор
В старом поместье Батлера, где заканчивается век давности, каждый камень и дерево таит свои секреты. Сюжет захватывает, как дымка среди звезд ночи, проникаясь сложными связями между живыми и мертвыми, когда главный герой открывает страшные тайны своего дома. Здесь атмосфера мрачно-прекрасная, словно картина из старых гравюр, где каждый крик, каждое движение ожидает невероятных исходов....
От её слов я поморщилась: меня вовсе подобный расклад не устраивал, но идти против системы, коей много столетий, точно не смогу. Придётся приспосабливаться. И искать пути, как обогнуть местные правила. Сидеть и ждать благодетеля – не вариант.
– А ты просто допусти такую возможность…
– Да, тогда у Тома будет шанс, – твёрдо сказала Мэделин, чуть покраснев, – мне он пришёлся по душе. Но я бы не назвала свои чувства любовью… большой симпатией, наверное.
– Хорошо. Ты заслуживаешь быть счастливой! – удовлетворённая, я откинулась на спинку стула.
От моих слов матушка схватилась за горло, словно почувствовала, как её душат невидимые нити.
– Думаешь? Я тоже допускаю подобные мысли… Не хотела их озвучивать, чтобы не пугать и тебя. Но раз и ты такого же мнения…
– Джон Лерой от нас так просто не отвяжется. У нас должны быть силы и средства, чтобы ему противостоять. Даже если ты не получишь развод, то мы просто обязаны смочь себя защитить.
– Это недешёвое удовольствие, моя ты мечтательница, – покачала головой мама, по-доброму улыбнувшись.
– Если не мечтать, то зачем жить? – подмигнула я. – Всё у нас будет хорошо.
– Твои слова да Богу в уши, Грейси, – но договорить мама не успела, кто-то постучал в дверь нашей комнаты.
– Леди Лерой, ваш обед! – голос дочери хозяина станции, юной Берты я узнала тут же.
Время до следующего дилижанса пролетело незаметно и вот ранним утром, когда в свете занимающегося солнца в траве всё ещё блестели серебристые капельки росы, на порог станции подъехала чистая внушительных, просто невероятных размеров карета. И пока совершенно пустая. Этот дилижанс был гораздо больше всех предыдущих: несколько человек могли размещаться на империале (открытых скамьях на крыше кареты), а внутри четверо пассажиров устраивались на сравнительно удобных лавках лицом к лицу, ещё двое – на откидных сиденьях, вмонтированных в двери.
