Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать! — читать онлайн бесплатно полностью

Вот уж не знаю, что из этих прискорбных мыслей я умудрилась озвучить вслух, но Жарков на меня та-а-ак посмотрел, что язык я прикусила совершенно добровольно. И буркнула, скорбно вздохнув:

- Ладно. Номер так номер. Надеюсь, до этого священного момента доживут все… - зыркнула в сторону притихшего Григорьева, многообещающе показав ему кулак. - И в полном здравии, угу. Разрешите бежать, Николай Юрьевич? У нас это, обед по расписанию.

- Идите, Белоярцева, - махнул рукой куратор, явно довольный тем, что жертвы его произвола не сопротивлялись и спорить не собирались.

От последних слов у меня задергался глаз. Эту фразу я слышу с детства. Только вот знаете что? Ни фигушечки она не действует! Да девочка, но и девочки бывают разные. Как и мальчики. Кто-то как мой Костян. А кто-то, кинула пренебрежительный взгляд в сторону моего будущего напарника, Григорьев, чтоб его!

- Арина! - вдруг неожиданно окликнул меня куратор.

Да, Димочка, вали, тебя здесь не хотят. Видеть больше, конечно. А вы что подумали?

- Белоярцева, я все понимаю, ты девочка молодая, в голове только ветер и влюбленность, - начал как-то совсем уж издалека Жарков и я откровенно обалдела от столь лирического вступления. - Но ты бы это… Не афишировала бы так свою личную жизнь. После этой стенгазеты только ленивый о твоих пылких чувствах не знает.

Глаз дернулся повторно. А вместе с ним в душе расцвело нестерпимое желание догнать таки Григорьева.

- Я вас поняла, Николай Юрьевич, - мой безукоризненно вежливый ответ если и удивил куратора, то не сильно. Он же не знает, что об этой полезной штуке я вспоминаю исключительно в состоянии бешенства. - А теперь можно я уже того… Пойду? У меня там это… Реферат не дописан, вот!

О том, что реферат явно будет основываться на материалах о средневековых пытках времен инквизиции я уточнять не стала.

Он потом узнает. Из сводок новостей. Наверное...

Коридор встретил меня любопытными взглядами однокурсников. Были те, кто мне явно сочувствовал. Были и те, кто еще сильнее злорадствовал. А еще был Григорьев. Причина всех моих бед, горестей и неприятностей за все эти два дня. И объект будущей сублимации моего недовольства на ближайшую пару недель.