Сейчас, сию же секунду.
Хомяк и обнимашки. Только так я смогу прийти в себя. Ну, относительно, ага.
- Чайка, ты где? Чайка! Да блин! Ты чего не отзываешься? Что с тобой?!
Знакомый голос раздался неожиданно близко, совсем-совсем рядом. И я вздрогнула, очнувшись от собственных переживаний. Громко шмыгнула носом, снова вытирая щеки и осознала, что уже минут так пять точно не замечаю, что происходит вокруг. До такой степени, что прозевала появление Хованского.
- Илья… - я тихо выдохнула, всхлипнув. - Илья! Илюшенька!...
А то, что было дальше я буду отрицать до конца своей жизни. Обязательно. Когда-нибудь потом. Сейчас я как ребенок бросилась ему на шею, вцепившись в парня мертвой хваткой. Просто для того, чтобы ощутить человеческое тепло.
Осознать, что он здесь, рядом.
- Та-а-ак… - в голосе Хованского послышались странные, угрожающие нотки. Но сильные руки крепко обняли меня, прижимая к твердому, сильному телу. Уверенно, властно. Согревая и защищая меня от всего мира и я, в кои-то веки, не имела ничего против такого самоуправства. - Ну и что у нас случилось, м?
Вот вроде бы вопрос, как вопрос. Закономерный даже. А я от него вздрогнула в его объятия Хованского и осознала, что у меня нет на него ответа. Точнее не так.
Он у меня есть, но озвучить его я не смогу. И будь он проклят, этот тип, за каким-то чертом испортивший ту тачку! Что ему нужно, зачем он это сделал? Я ведь даже не представляю, за что так пострадала! Но…
Уткнулась носом в ворот рубашки Ильи. Я не знаю, в чем тут дело и во что я опять вляпалась. Но и рассказать о том, что произошло я просто не смогу. Не смогу и все тут. Не только потому, что этот человек с пугающим ледяным, словно безумным взглядом, напугал меня до дрожи в коленках. Не только потому что я могла пострадать, а противопоставить ему мне было нечего, нет.
Просто я нутром чувствовала - это не блеф. Этот человек был не из тех, кто будет кидаться угрозами просто так, из любви к искусству. Что-то в его голосе, в его взгляде очень непрозрачно намекало: он не остановится, ни перед чем. И если я кому-то захочу это рассказать…
От одной только мысли о том, что может сделать этот козел, я вцепилась в Илью как клещ. И даже представить не могла, какая сила сможет меня от него оторвать. Нет-нет-нет, нельзя ничего никому говорить. Это же Хованский!
Вякни я хоть слово, он ведь разбираться полезет, копаться начнет… И докопается, я его знаю! Так что не-а, я не буду ничего говорить. Ни за какие коврижки.
Я не дам ему пострадать.
- Арин? - мягкое прикосновение губ к моей щеке вызвало стаю мурашек вдоль позвоночника. Я зажмурилась, а в голове Ильи послышались первые нотки искреннего беспокойства. - Что с тобой случилось, солнце? Кому тут жить-то так надоело, а? Арин…
Вот слушала бы его и слушала.