Не только потому что я могла пострадать, а противопоставить ему мне было нечего, нет.
Просто я нутром чувствовала - это не блеф. Этот человек был не из тех, кто будет кидаться угрозами просто так, из любви к искусству. Что-то в его голосе, в его взгляде очень непрозрачно намекало: он не остановится, ни перед чем. И если я кому-то захочу это рассказать…
От одной только мысли о том, что может сделать этот козел, я вцепилась в Илью как клещ. И даже представить не могла, какая сила сможет меня от него оторвать. Нет-нет-нет, нельзя ничего никому говорить. Это же Хованский!
Вякни я хоть слово, он ведь разбираться полезет, копаться начнет… И докопается, я его знаю! Так что не-а, я не буду ничего говорить. Ни за какие коврижки.
Я не дам ему пострадать.
- Арин? - мягкое прикосновение губ к моей щеке вызвало стаю мурашек вдоль позвоночника. Я зажмурилась, а в голове Ильи послышались первые нотки искреннего беспокойства. - Что с тобой случилось, солнце? Кому тут жить-то так надоело, а? Арин…
Вот слушала бы его и слушала. Но Хованский сел на лавочку и, притянув меня ближе, усадил к себе на колени. Обнял, наплевав на удивленные взгляд прохожих и уткнулся носом в моей висок. Его дыхание согревало кожу и мне, почему-то, опять захотелось реветь. И нет, я не плакса, вон, Костян любому в глаз даст, кто посмеет утверждать обратное, но…
Но сейчас не получалось иначе.
Илья потерся носом об мой висок и погладил меня по голове, успокаивая. Прямо как ребенка. Раньше я бы обязательно возмутилась, но сейчас просто сидела, прикрыв глаза и наслаждалась этой незатейливой лаской. Считала до ста и обратно. Прижалась сильнее к его груди, вдыхая запах вкусного парфюма. И продолжала упорно молчать, пытаясь собраться с мыслями.
Хомяк тоже молчал. Видимо, ждал, когда я успокоюсь и сама все ему расскажу. Но я.. Нет. Не знаю. Не хочу думать. Просто хочу обнимашек. Теплых, крепких, бесконечно долгих обнимашек.
Я не знаю, сколько мы так просидели. Но в какой-то момент я вдруг поняла, что согрелась. Успокоилась. И даже, о чудо, потихоньку пришла в себя. И теперь вся эта ситуация не казалась такой уж ужасной и безвыходной. Да уж, обнимашки - великая вещь!
Особенно обнимашки с одним, самым замечательным старостой на свете.