Не убить, я не обольщалась, но сделать все, чтобы доставить Аругу как можно больше неприятностей.
Я открыла глаза и уставилась на Аруга. Наверное, он увидел что-то там, в моих глазах, потому что его смех оборвался. И он еще сильнее сжал ладони, надеясь покончить со мной, как можно быстрее. Мои руки снова сами собой потянулись вверх, к горлу, в попытке освободиться. Но это было бесполезно. И усилием волы я прекратила это движение.
Медленно, на одной силе воли и последних крохах кислорода, я перебирала пальцами по цепочке, подтягивая к себе кинжал. Как хорошо, что в амазонки выбрали себе такое оружие, которое невозможно потерять. Они знали, что из женских рук, какими бы они ни были сильными, гораздо легче выбить оружие. И позаботились о том, чтобы его можно было вернуть обратно.
Я не спешила, звенья были слишком мелкими, а мои пальцы слишком слабыми. И я больше всего боялась, что не смогу удержать цепь в руках. И упущу свой единственный шанс. А на вторую попытку мне может не хватить времени, смерть добралась уже до пояса.
Но мне повезло. Я ощутила, как цепочка закончилась, и в моих руках оказалась рукоятка кинжала. В то же мгновение, совершенно не раздумывая, я резко, изо всех сил, как говорил Жерен, ударила Аруга снизу вверх, надеясь попасть именно туда, куда нужно...
Я вложила в этот удар все, что у меня было. Все свои остатки сил и жизни. И в то же мгновение резко погасли все факелы, горевшие на площади, я провалилась в темноту и умерла.
Но я успела заметить, как страх мелькнул в глазах моего врага, не ожидавшего никакого ответного удара. И это позволило мне встретить смерть, ощущая радость и триумф. Я его задела. Даже проигрыш может быть со вкусом победы.
— Елька, — тихий шепот ворвался в загробную жизнь. — Елька, держись!
И множество голосов на разный лад зашептали оглушающе громко:
Голоса дробились, ударяясь о стенки пустоты и рассыпаясь отзвуками эха. И от этого вся тьма, казалось ожила и зашевелилась, покачивая меня, как на качелях.
— Елька! Елька. Елька...
Шептала они мне в ухо, мешая ощутить покой даже после смерти. Я попыталась крикнуть, чтобы они замолчали, но не смогла произнести ни звука. Оно и понятно... Я же мертва. И ничего не могу сделать.
Голоса продолжали мешать. От их бесконечного шепота, тьма качалась все сильнее и сильнее, вызывая головокружение и тошноту.
— Елька! Елька. Елька...
Какой-то голос закричал так близко, что я на мгновение оглохла, контуженная его мощью. И машинально попыталась отмахнуться.
Моя рука коснулась чего-то теплого и мягкого... Я вздрогнула. Стало жутко.
Я захотела закричать от страха, но снова не могла издать ни звука. Только тихое, еле слышное шипение. Как будто бы из пробитой камеры выходит воздух.
И от этого голоса изменились. Стали еще более громкими и нетерпеливыми.