И вдруг увидела, что в нашу сторону, рассекая танцующую и веселящуюся толпу, как горячий нож масло, движется барон Грац-младший. Он улыбался и кивал знакомым, мимо которых проходил, но я знала его достаточно хорошо, чтобы увидеть, он сильно раздражен и чем-то очень раздосадован. Как будто бы его заставили делать то, что ему не нравилось.
Интуиция, тихо шебуршавшая в глубине души, взвыла благим матом. Я резко, словно боясь передумать, хлебнула отвар и закашлялась от жуткой горечи, перехватившей горло. Никаким лакричником тут и не пахло.
— Осторожнее, дорогая, — встревожилась графиня Монеро, — не стоит так торопиться. Пейте не спеша...
Я кивнула. Спазмы до сих пор сжимали мое горло, и я с трудом сдерживала кашель.
— Ваша светлость, — барон Грац-младший добрался до наших диванов и улыбнулся мне искусственной улыбкой, — позвольте оторвать вас от столь приятной компании. Помнится, вы задолжали мне один разговор, — он подмигнул, — и я намерен испросить этот долг прямо сейчас.
Это прозвучало очень неприлично. Графиня Монеро отвернулась, делая вид, что ее тут нет, а «глупышка Ирла», забыв про сердечный приступ радостно скалилась и вовсю строила глазки барону Грацу-младшему.
Чтобы скрыть неловкость и смущение, я сделала еще один глоток отвара. Сейчас горечь уже не была такой сильной. Напротив, спазмы ушли и я смогла говорить.
— Господин барон, — улыбнулась я, не пытаясь спрятать от окружающих неестественность своей улыбки, — ваши слова могут быть истолкованы превратно. А мы с вами всего лишь должны закончить деловую беседу по поводу заключенного договора. Дамам, полагаю, известно, что я сама управляю ресторацией, мануфактурой и медной шахтой...
— Разумеется, — кивнул барон Грац-младший, — именно это я и имел в виду. Неужели дамы могли подумать о другом? — притворно удивился он. Но я знала, он нарочно сделал этот выпад в мою сторону. Словно хотел вывести меня на эмоции. Зачем-то...
Графиня Монеро, услышав мои объяснения, теперь смотрела на меня по-прежнему, без осуждения, которое я увидела в ее глазах после нескромного предложения барона.
— Ох, ваше благородие, — захихикала баронесса Шерши, махая ресницами, как опахалами и с еще большим усердием строя глазки мужчине, — вы такой грубиян! — И почему-то в ее устах это прозвучало, как комплимент.
— Прошу вас ваша светлость, — барон элегантно подставил мне локоть, словно не услышав слова «глупышки Ирлы», и приглашая меня пойти с ним прямо сейчас.
Я кивнула. Допила несколькими глотками отвар, горечь которого перестала сводить судорогой горло, и положила ладонь на руку барона Граца-младшего.
Когда мы отошли на несколько шагов, скрывшись за колонной, барон цыкнул и прошептал:
— Терпеть не могу эту особу!
— Какую? — не поняла я.