Тем временем Третий советник достал из ящика стола кубок и выставил его на середину стола так, чтобы все могли хорошо рассмотреть его в скудном свете зимнего дня.
— Что скажешь, Абрита? — вскинул он брови. Фамильярное обращение резануло ухо, но я сделала вид, что ничего не заметила. Тем более мне опять показалось, что всем известно, кто я такая. И прямо сейчас Третий советник добавит, что я лучше всех знаю, откуда этот предмет взялся у служанки, ведь я сама отдала ей кубок...
— Красивый, — ответила я осторожно.
— Красивый? — хмыкнул Третий советник. — И это все? Мне кажется, ты знаешь гораздо больше, чем говоришь...
— Все, — вскинула я голову, задирая подбородок вверх. То, что мой враг раскрыл меня, не значит, что я буду ползать на коленях и умолять его о помиловании. Напротив, отчаяние и страх дойдя до крайней точки, испарились, выкипели, оставив вместо себя ту храбрость, которая ведет людей в последний бой, на смерть. Сейчас меня можно было пытать самыми страшными пытками, я выдержала бы все что угодно. С улыбкой. — А вы хотели услышать от меня еще что-то? — усмехнулась...
— Именно, — фыркнул Третий советник, словно не заметив перемены в моем настроении. — Не разочаровывай меня, Абрита. Вот, — ткнул он в крошечные лазурные сапфиры, украшавшие внешний край кубка, — месторождение лазурных сапфиров принадлежит королевской семье, и все добытые камни используются исключительно для собственных нужд монарха. И даже получив камни в подарок за особые заслуги, мало кто может позволить себе носить их на публике. Даже мне такое количество лазурных сапфиров не по статусу. Но разве ты никогда раньше не видела этот кубок?
— Видела, — кивнула. Я уже не боялась. Я уже ждала, когда Третий советник назовет мое настоящее имя. Я жаждала этого. Тогда я непременно выскажу этой твари все, что думаю. Я с улыбкой нащупала на ободке кольца, которое Жерен сделал специально для меня и которое я носила не снимая уже три года, небольшую выпуклость... Если мне повезет, то прежде чем умру сама, я успею убить человека, из-за которого моя семья потеряла все.
— А разве ты не видишь, — вкрадчиво произнес он, — что это тот самый кубок, который преподнесла в подарок королю Великая Мать? Она получила лазурные сапфиры от Эдоарда, когда твоя сестра, ставшая королевой, родила сына. И через год, когда принцу Фиодору исполнился год, Великая Мать вернула камни, украсив ими памятный кубок. Ты уже должна была видеть его в Ургороде.
— Вижу, — ровно произнесла я, примериваясь, как лучше ударить. Мне не совсем было понятно, почему разговор внезапно свернул в другую сторону. При чем тут Великая Мать? И Ургород?
— Или такой же, — добавил так же тихо герцог Вийрон, перебив не только мои слова, но и мысли.