— И давно ты узнал об этом? — Третий советник поджал губы.
— О том, что твоя жена может оказаться бесполезной для нас? — он еле сдерживал гнев.
— Я всегда это знал, отец. Но если бы я тебе сказал об этом, ты бы мне не поверил... К тому же, — он с улыбкой взглянул на меня, — я слишком сильно хотел получить ее...
В путь я отправилась рано утром, на рассвете. Все еще спали. И гости, и даже хозяин. Проводить нас с Адреем вышел только сам Третий советник. Он весь вечер мучил меня, давая наставления и советы. А потом, судя по темным кругам под глазами и хмурому, сосредоточенному виду, провел бессонную ночь.
Он сухо попрощался с нами, напомнил, для чего я еду в Ургород и строго-настрого велел Адрею присматривать за женой. Я уже очень хорошо знала своего свекра, поэтому насторожилась... Он еще никогда не проявлял такой заботы обо мне.
Хотя, если подумать, после того, как я невольно продемонстрировала свою связь с Великой Матерью в самом сердце заговора, моя ценность для всех заговорщиков вообще и для Третьего советника в частности должна была очень сильно измениться. Но кто сказал, что это хорошо?
Возможно, они решили, что убийство Грегорика, кровного наследника Древнего Бога Грилора, слишком рискованно при вновь открывшихся обстоятельствах. Неизвестно, как на это отреагирует Богиня. Вряд ли Ей понравится подобное, и неизвестно во что выльется Ее гнев.
И тогда нужно либо разойтись, оставив свои замыслы, либо избавиться от меня, чтобы вернуться к прежнему раскладу сил. В таком случае прямо сейчас у Адрея есть какие-то особые задания по поводу меня и моей жизни.
А с другой стороны неизвестно, вернется ли потерянная сила Грилора в королевский род или нет, а Великая Мать уже здесь. Это вполне может обосновать претензии на трон рода Бокрей. И тогда...
— Почему ты так хмуришься? — улыбнулся Адрей в темноте кареты, перебивая мои размышления. Сегодня он расположился рядом со мной. И с самого начала пути обнимал меня, прижимая к себе, чтобы было теплее. Жаровня в ногах, не спасала от мороза, согревая только половину тела.
Я вздохнула. Изменившийся Адрей нервировал. Я уже стала думать, что лучше бы он по-прежнему демонстрировал враждебность, чем вот эти неловкие попытки обмануть и заставить забыть о прошлом. Как я могла пойти у него на поводу и позволить вести себя со мной так, как будто бы ничего особенно мерзкого в его отношении ко мне не было? К тому же Адрей не Гирем. И сколько не копайся в душе, никаких чувств к Адрею у меня нет. Просто я так истосковалась по мужской любви, по нежности и ласке, что кинулась на первого попавшегося мужчину, который проявил ко мне капельку участия.
— Не бойся, — улыбнулся он, прижимая меня к себе,— я же с тобой, я никому не позволю причинить тебе боль, Абрита. И мой отец тоже.