Но и пойти против приказа Великой матери было чревато.
— Поверьте, вам не нужны подробности. Великая мать будет в ярости, если вы узнаете то, что должно быть известно только нам двоим. Просто передайте ей то, что я сказала...
Женщина на мгновение задумалась. Она была опытным воином и понимала, иногда отступление принесет больше пользы, чем победа любой ценой. И она чувствовала, что мои слова не блеф. И это вызывало в ней тревогу. Я смотрела ей в глаза и легко читала все ее мысли так, как будто бы они были моими собственными.
— Хорошо, — слегка склонила она голову, приняв решение. Меч так же внезапно исчез, оставив после себя только крошечную прореху на платье. — Я доложу Великой матери о вашем приходе...
Она поклонилась и исчезла в дверях покоев правительницы Ургорода. Все остальные продолжали стоять в тех же позах, замерев без движения. На клинках коротких мечей, которыми была вооружена охрана ургородского дворца играло пламя свечей. Я стояла рядом с Вайдилой, в руках которой поблескивало лезвие знакомого мне ножа на длинной цепочки. Точно таким же я когда-то убила человека.
— Великая мать примет вас, ваше высочество, — стражница выскользнула из покоев Великой матери. И добавила через короткую паузу, — ваши сестры могут пройти с вами.
Я еле сдержала смех. Я сразу поняла, старуха сделала это специально, чтобы унизить меня. Но все ее старания пропали даром. Мне все равно в каком статусе я попаду в ее покои: герцогини Бокрей, Наследницы Ургорода или просто одной из сестер Вайдилы. Главное, кем я оттуда выйду.
Вайдила кивнула. Привычным движением спрятала нож и обернувшись ко мне махнула рукой, пропуская меня вперед:
Я кивнула и сделала шаг вперед... Я знала, мне придется когда-нибудь заплатить за поддержку со стороны амазонок. Нельзя быть сестрой только в одну сторону. И хотя я все еще не понимала, почему воительницы сочли меня своей, здесь и сейчас я собралась принять их помощь.
Великая мать встретила нас в гостиной. Она и правда уже собиралась ложиться спать, я видела это по наспех уложенным волосам и второпях натянутом платье. И прямо сейчас служанка металась по просторной гостиной, зажигая свечи. Вспыхивающее пламя выхватывало все новые куски пространства. Гостиная Великой матери поражала роскошью. Сверкающая позолота на стенах, инкрустированная драгоценными камнями мебель из ценных пород дерева, непрактичный, но безумно дорогой шелковый бархат в обивке диванов и кресел... еще немного и вся эта сверкающая роскошь стала бы вульгарной безвкусицей. Но каким-то образом, Великой матери удалось удержаться на грани в демонстрации собственного богатства.