Накопленная в дороге усталость, бессонная ночь, нервное перенапряжение навалились на меня так резко, что я еле держала глаза открытыми. Больше всего хотелось плюнуть на все, свернуться калачиком и заснуть. Тихо и спокойно. Чтобы никто не мешал. Но до этого было еще далеко.
— Ваша светлость, — когда мы вошли с балкона, меня остановила Вайдила. Она снова выглядела равнодушной охранницей, и я даже засомневалась, не приснился ли мне наш разговор. — Ваш муж уже ждет в карете. Он велел проводить вас сразу к нему.
Я равнодушно кивнула. Надо ехать. Оставаться в Ургороде мне больше не хотелось. Город, которые так поразил меня вчера, обернулся болью и страданиями многих тысяч несчастных женщин, мужчин и детей. И теперь мне казалось, что их ненависть и их проклятия стекают с лепнины, со статуй, разноцветных стен и красивых заборов тяжелыми, жирными комками грязи. И даже колеса кареты, неспешно катившей прочь, вязнут в этом вонючем болоте...
Малинка с сыном, которого она так и не выпустила из рук, сидела рядом с Адреем. Прямо напротив меня. Она уже не плакала, но все еще боялась и не верила, что все закончилось. Она смотрела на меня круглыми от ужаса глазами и прижималась к отцу, отчаянно надеясь на его защиту. Хотя, вдруг дошло до меня, в ее картине мира доверять мужчинам было не принято.
— Не бойся, Малинка, — улыбнулась я, — я тебя не обижу. Ни тебя, ни твоего сына. — Я больше ничего не хотела говорить, считая это достаточным для того, чтобы успокоить ее, но само собой как-то вырвалось, — я тоже «ничкемушка», и моего сына тоже зовут Лушка... Он ждет меня в Яснограде.
Глаза юной матери на мгновение раскрылись еще сильнее, а потом их снова затопили слезы. Слезы облегчения и надежды. Она неловко, уголком губ, улыбнулась. А я вдруг увидела, как сильно Малинка похожа на Адрея.
Мы ехали практически без остановок весь остаток дня и всю ночь. Только поменяли коней на постоялом дворе, до которого добрались поздно вечером. Останавливаться не стали, это все еще была территория Ургорода, и мы не без оснований опасались, что бывшая Великая мать предпримет какую-нибудь гадость. Мы все страшно устали и вымотались. Мы с Адреем не отдохнули с дороги, а Малинка еще не оправилась после родов. Поэтому добравшись до первого же городка, сняли весь этаж в местной гостинице, чтобы никто посторонний не шлялся по коридорам и чтобы спокойно отдохнуть несколько дней.
Первые дни я почти не выходила из комнаты, отсыпалась и отъедалась. А когда вышла, то удивилась разительным переменам. Малинка была еще слишком юной, чтобы переживать о прошлом и, едва придя в себя, лучилась от счастья. Широкая улыбка не сходила с ее лица. Она радостно смеялась, глядя на крошечного Лушку, лежащего в кулечке из пеленок. Даже мое появление ничего не изменило.