Я вас предупреждал, что они не остановятся ни перед чем.
— Это Адрей, — выдохнула я. От того, что барон меня пожалел стало еще труднее сдерживать слезы. К счастью было уже совсем темно, и свет свечи, которую держал барон Пирр, не доходил до моего лица. Поэтому он и не увидел, как намокли мои ресницы.
— Не думайте, — покачал головой барон, — что сын сделает то, что не одобрит отец. Не сомневаюсь, это спланированная акция, которая должна показать вам, что они всегда найдут способ обойти все ваши договоренности. Ваша ошибка, ваша светлость, в том, что вы рассчитываете на их честность. Хотя бы в рамках подписанных договоров, — барон Пирр нахмурился еще сильнее. В всполохах пламени свечи это выглядело немного страшно. — И это совершенно зря. Я никогда не верю их заверениям до конца. Даже оформленным на бумаге. И вам советую делать то же самое.
— Почему вы говорите мне все это? — я сжала ручку двери. От боли кружилась голова. И я никак не могла сообразить, почему барон Пирр вдруг выступил против человека, с которым его связывали самые грязные дела.
— Я уже говорил вам сегодня. Я не самый хороший человек и сделал в жизни много плохого. Но я способен с уважением относиться к другим людям, если они этого достойны. Как вы. — Он поклонился, обозначая конец разговора, и добавил, — лекарь сейчас придет.
Я вошла в свои покои. К счастью Анни уже спала и не увидела, в каком состоянии я вернулась из королевского замка.
Горничная тоже задремала, сидя на стульчике у дверей. И я не стала ее будить. На цыпочках, прихватив тусклую ночную свечу, прошла в спальню. Осторожно, развязала широкую ленту, которая прятала мою шею от посторонних глаз, и подошла к зеркалу. Черные пятна синяков выглядели в ночи особенно страшно. Адрей не церемонился. Еще немного и он задушил бы меня. Я осторожно дотронулась до самого большого синяка и одернула руку. Больно... а завтра будет еще больнее.
— Ваша светлость! — ахнула за моей спиной Тайка. Она с ужасом в глазах смотрела на мою шею.
Я криво улыбнулась и прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Боялась разбудить дочь.
— Помоги мне раздеться, — попросила я, — сейчас придет лекарь. А у меня спина, — дернула я плечом и зашипела. — И тише, пусть Анни спит.
Тайка кивнула и кинулась мне на помощь. Кое-как, шевелиться было больно, мы стянули с меня платье. И я увидела в зеркале, как увеличились и так уже большие глаза моей горничной. Прихрамывая, и стараясь не давать нагрузку на колено, повернулась. Вся спина превратилась в один большой синяк.