Вы же понимаете, на что мне пришлось пойти, чтобы из нищей голодранки вернуться на свое место? Я слишком многим пожертвовала, и не хотела бы, чтобы мои жертвы оказались напрасными.
— Но ты можешь унаследовать султанат...
— Вы же понимаете, что этого никто мне не позволит... Да, я вполне допускаю, что пока вы живы со мной будут считаться и, возможно, я даже выживу. Но в стране, где первенцев-девочек убивают сразу после рождения, а женщины являются рабынями, я не смогу править никогда. Дни мои будут сочтены сразу же, как только вы заикнетесь о своем желании оставить меня править султанатом, если у вас таковое имеется.
Эбразил насмешливо фыркнул:
— Править будет твой муж. Он же позаботится о твоей безопасности.
— Скажите, мой султан, — спросила я, только сейчас подумав об одной маленькой детали, — а почему вы никогда не говорили его величеству Эдоарду о том, что Анни ваша жена? Ведь если вы столько лет считали ее своей, то могли бы потребовать ее у Эдоарда...
Султан замолчал, прикрыв глаза... Он сидел в кресле, в маленьком кабинете, который в его присутствии стал еще меньше.
— Когда я увидел ее и понял, что моя Айрин и королева Анни одна и та же женщина, у нее на руках уже была ты. Я, как и все, думал, что это ребенок Эдоарда, и решил, что раз Небеса так быстро одарили ее нового мужа дитем, значит она его благословение... Но выходит, — он улыбнулся, — она была моим благословением... Если бы я знал... А когда ты выросла, я захотел тебя себе. Но твой отец уберег меня от большого греха.
Я понимающе кивнула. Что-то такое про благословенную женщину я помнила. Вроде бы, если от союза мужчины и женщины, очень быстро получается ребенок, то такая женщина считается самой подходящей для мужчины, то есть его благословением, которое Небо создало именно для него.
— Мне очень жаль, что так случилось, — снова соврала я. Мне совсем не было жаль, что моя жизнь продлилась гораздо дольше, чем понадобилось бы времени, чтобы убить первенца женского пола.
Мы немного помолчали... А потом Эбрахил, несильно хлопнув по столу, решил:
— Хорошо, — кивнул он, — я дам тебе время, чтобы твой брат вырос и принял наследство отца. Я всегда уважал Эдоарда. Но потом ты вернешься в мой дом, как и положено послушной дочери. И я сам найду тебе мужа. Ты моя дочь, и ты слишком сильно засиделась в девках. А рожать без мужа, — он кивнул на мой живот, — вообще, очень плохо. Ты привезешь его или ее с собой. Я позабочусь, чтобы твой муж усыновил дитя.
