"Считаешь, это рациональная модель поведения? Уверена, что правильно ему этот маркер поставила?", — панда Эрнандес с сомнением покачалась на ветке.
"Да. Я когда-нибудь настаиваю, если не уверена?".
"Нет", — не стала спорить одноклассница. — "Хм. Интересно, с чего у тебя такие предчувствия".
"Хз. Есть — и всё. И я им верю. Это, Длинная. Дело есть ? . Обещаю: ему и Миру всё сама объясню не позже чем через сутки, при тебе. Но сейчас пускай он пока ещё считает меня инфантильной малолеткой?".
"Да без проблем. Ловлю на слове, кстати. Хочешь, чтобы, если ты права, он в острый момент не рефлексировал?".
"Да. Просто чувствую: когда он будет думать, что меня и тебя надо защищать, а не считать равными, он и действовать будет по единственно правильному алгоритму".
"Мне бы твою уверенность".
"Ой, вот не кряхти! Я ещё не спросила тебя, с х*яли ты мои мысли читаешь ?и попутно — как ты это делаешь ?".
"А почему именно сутки? Откуда цифра?".
"Жопой чую. Женская интуиция, как у мамы. Эти авиаторы недоделанные из сегментов кучу всего наговорили. На, прими пакет".
"Ого. Здесь полчаса разбираться".
"Я выделила красным то, за что мой глаз зацепился".
— Погоди! — Юнь материализовывается откуда-то из бокового коридора, когда я неторопливой рысью бегу в направлении учебной части.
— О. А ты здесь откуда? И как меня поймала? — я и сам не знал десять минут назад, что буду в этом месте в это время.
— Поговорить хотела с самого утра. Так, чтобы никто не знал. У окна сейчас сидела — смотрю, а ты с улицы сюда понёсся. Отпросилась в туалет, перехватила тут.
— Занятно. Чего надо? — ну не та у нас история отношений, чтобы на этом этапе затевать нейтральные светские беседы.
Да и не только в данный период.
— Я хочу с тобой кое о чём договориться, точнее, предупредить. — Китаянка, в отличие от предыдущих моментов, похожа на конструктивную.
Глазами, лицом и на каком-то неуловимом энергетическом уровне.
— Честно говорю заранее: никаких обязательств с моей стороны, никаких обещаний или гарантий. — Мало ли, вдруг какая манипуляция. — Ни я, ни те, кто со мной близки, не считаем тебя даже нейтральной стороной: ты чётко по другую сторону баррикад и нам враг. Это не исключает нашего возможного разговора, — признаю в конце. — Мало ли. Неисповедимы пути господни.
— Ничего себе, как на тебя Мартинес влияет... Нет, Седьков, я вам не враг. Собственно, это и есть цель, почему я тебя отловила: чтоб это сказать.