Автор
В эти четыре часа пополудни вы буквально чувствуете себя выжатым апельсином — все энергия и хлопоты дня уже ушли в могилу. Однако есть надежда: модуль терморегуляции вашего нового компенсирующего костюма спасает вас от переохлаждения. Вопрос только в том, зачем вам такая роскошь, когда вы — Гардемарин ЛДПМ? Этот таинственный и загадочный роман по-прежнему держит вас в напряжении, несмотря на мокрый выход из очередной бригады работ....
И всё же — это не правильно, но, как я понимаю, капитану не удалось переубедить местного старосту Джима, хорошо ещё, что Туман смог поставить чёткие рамки по времени, а не согласился ждать до утра. Может так у нас и будет шанс уйти целыми из этой, как сказал Лис, задницы.
Мои бойцы несли службу, на территории местной школы, которая была самым большим, не по высоте, всего два этажа, а по площади, зданием в деревне, и, наверное, самым защищённым, потому что, в отличие от щитовых домов, она была возведена из кирпича и железобетона.
Кроме моих парней, здесь находились бойцы ещё нескольких отделений. Одного, такого же, как и мы, практикантов, и второго, состоявшего из ветеранов тумановской роты, которые заняли крышу и второй этаж. Проверив посты, где стояли мои ребята, я нашёл старшину Боброва, дежурившего на пару с капралом Агашковым у бетонного крыльца бокового входа в школу. Или, может, правильнее сказать, выхода на стадион? В общем, не суть важно.
— Старшина, — приветствовал меня Серёга кивком шлема, — у нас всё спокойно, а у вас там, как? — и он махнул головой в сторону, где за домами, посреди поля стоял наш десантный бот.
— Так, — я покрутил ладонью в воздухе, — неопределённо всё.
— Понятно, — тягуче протянул Бобров, видимо надеялся, что я скрашу его скуку своим рассказом.
— Ну, ничего не поделаешь, — я освободил из наспинных креплений метелицу, и перевесил её на грудь, — работа такая.
— Ой, да что ты к нему пристал, — встрял в разговор Агашков.
Ну, как обычно, ни грамма уважения, одно хамство.
— Хорошо сказано, капрал, разрешаю контролировать окружающее пространство. — согласился я с ним, и тут же пресёк его начинавшееся словоблудие. — Молча!
У меня совсем не было настроения с ним пререкаться. Лучше так, в тишине постоять.
