Автор
В эти четыре часа пополудни вы буквально чувствуете себя выжатым апельсином — все энергия и хлопоты дня уже ушли в могилу. Однако есть надежда: модуль терморегуляции вашего нового компенсирующего костюма спасает вас от переохлаждения. Вопрос только в том, зачем вам такая роскошь, когда вы — Гардемарин ЛДПМ? Этот таинственный и загадочный роман по-прежнему держит вас в напряжении, несмотря на мокрый выход из очередной бригады работ....
— Зато не так скучно жить.
— Тебе да, а вот ему, что делать? — Александр Ярославович указал на меня рукой.
— Ну, — Серафим задумался. — есть же и плюсы, за Георгия пенсия положена, рубль золотом, если же посмертно, то родственники десять лет будут получать по два рубля золотом ежегодно. Выгода! — он воздел палец вверх, — а потом, просто придёт в канцелярию, напомнит, что ещё жив, и снова деньги пойдут.
— Ага, это если не заставят вернуть уже выплаченное. — голос Ерастова так и сочился сарказмом.
— А ты на что? — удивился Серафим, — похлопочешь, чтобы не было такого, и вообще, можно сразу Могуте намекнуть, что проблем парню с этим орденом подкинули, пусть делают особую запись, и, ушло письмо, или нет, но вопрос решают, а то к нему приставать будут, какого лешего он Георгия носит.
— Ты знаешь, — у Александра Ярославовича, как у саблезубого тигра взгляд стал хищным, острым. — Мы с тобой сейчас и сходим к Гедеону.
— Почему бы и нет. — улыбнулся подполковник, — лучше сейчас, а то вечером у меня свиданка с Евгенией свет Трофимовной.
— Хорошая идея. — одобрил Ерастов. — Туров, сегодня обязательно пообщаемся на эту тему, я напишу тебе.
И они исчезли за парадной дверью штаба, а я, немного ошарашенный прошедшим разговором, хотел направиться в пансион, но был отвлечён сигналом на инфопланшете.
Фух, обычное сообщение, что меня упомянули в одном из армейских пабликов.
Так, что там мне сказал Серафим? То и напишем:
— Наградные документы иметь при себе, сделать справку о том, что живы, и вообще, паблик удалить, нечего увеличивать концентрацию глупости.
* * *Дом встретил меня порхающей по ступенькам лирой в летнем, под цвет глаз зелёном сарафане.
— Ростик, — она слетела вниз, и повисла на мне, обнимая за шею, и быстро целуя. — Я разобрала твои вещи, форму погладила, покупки сделала, Варенька спит, Ирина Викторовна просила заглянуть на кухню, а потом я сразу вернусь в комнату, скоро обед. — она спрыгнула с меня, и исчезла в столовой.
