Автор
В эти четыре часа пополудни вы буквально чувствуете себя выжатым апельсином — все энергия и хлопоты дня уже ушли в могилу. Однако есть надежда: модуль терморегуляции вашего нового компенсирующего костюма спасает вас от переохлаждения. Вопрос только в том, зачем вам такая роскошь, когда вы — Гардемарин ЛДПМ? Этот таинственный и загадочный роман по-прежнему держит вас в напряжении, несмотря на мокрый выход из очередной бригады работ....
— Но Крылов, как же так, Авнер Световидович, он же писал, и Лира….
— Дмитрий Андреевич покончил с собой полчаса назад. — Гривасов закончил осмотр комнаты, и, усмехнувшись, занял одно из кресел напротив меня.
— Ккак? — я ничего не понимал, что вообще происходит?
— Повесился. — пожал плечами капитан. — В предсмертной записке он сознался в покушении на обер-офицера Турова, сказал, что больше так не может существовать, и свёл счёты с жизнью.
— Он сознался в покушениях на меня? — моё удивление росло с каждым словом.
— Нет, на твоего деда.
— Что? — вырвалось у меня громко. — Дед здесь при чём?
— О, это очень старая история. — капитан устроился поудобнее и продолжил. — Ещё, будучи студентом исторического факультета, Крылов влюбился в свою сокурсницу с факультета химии и биологии, как я понял, не особо взаимными были те чувства, но он не сдавался, плотно окопался, как это называется у молодёжи, во фрэнд зоне. После колледжа их дороги должны были разойтись, девушка стала работать по профессии, а Андрей Дмитриевич пошёл в армию, но связи с возлюбленной терять не хотел.
— Бабушка? — свёл я воедино все ниточки.
"— Да, Ася Марковна Турова, в девичестве Хромова, именно её тогда захватили Бриты, и твой дед пошёл её спасать, а другой участник любовного треугольника струсил, но замыслил подлость. Как он написал, — Гривасов достал из кармана какую-то распечатку, — дабы не досталась она ему, раз не хочет быть со мной. Это цитата была, если что. — капитан криво ухмыльнулся. — Это он устроил те взрывы, из-за которых твой дед стал инвалидом, напал со спины. Но у него ничего не вышло, как видишь, и он все эти годы жил страдая от неразделённой любви и своей совести, которая жгла его нутро раскалённым прутом из-за того, что он совершил.
