Автор
В эти четыре часа пополудни вы буквально чувствуете себя выжатым апельсином — все энергия и хлопоты дня уже ушли в могилу. Однако есть надежда: модуль терморегуляции вашего нового компенсирующего костюма спасает вас от переохлаждения. Вопрос только в том, зачем вам такая роскошь, когда вы — Гардемарин ЛДПМ? Этот таинственный и загадочный роман по-прежнему держит вас в напряжении, несмотря на мокрый выход из очередной бригады работ....
Он меня убить хотел, и пусть он просил за это прощение у дочери (не у меня, вот же ж), оправдывался, что поддался чувствам, и был сам не свой от гнева, но это не отменяет того, что я пережил из-за его волеизъявления. Да одна только прогулка по джунглям стоила жизни многим хорошим ребятам. Ох, как я хотел съязвить во время прочтения письма, ввернуть что-нибудь эдакое, но держался. Ради Лиры держался, я не обязан уважать Данакта Родомировича, но я люблю его дочь, она моя семья, моя душа, а значит, буду молчать, и переживать эту потерю вместе с ней.
"Минут пять, как Гривасов закончил чтение письма, мы сидели в полной тишине. Авнер Световидович был сам не свой, он не знал, куда себя деть, убрал бумагу обратно в конверт, и то и дело открывал, и закрывал рот, дёргая рукой с посланием. Видимо пытался подгадать момент, когда отдать письмо. Выглядело комично, но настолько чужеродно в данных обстоятельствах, что я протянул руку за конвертом, а потом положил его любимой на колени.
— Пойду к Вареньке. — тихо произнесла она. — А вам надо пообщаться.
— Госпожа, — Гривасов тут же вскочил на ноги, и склонил голову в поклоне. — Но нам надо обсудить Вашу дальнейшую судьбу, Вам грозит опасность от людей Раксы, война ещё не окончена.
— Я свою судьбу нашла. — Иллирика нежно провела по моей щеке тыльной стороной ладони, — вот мой мужчина, мой господин, как он скажет, так и будет, так что с ним и обсуждайте.
— Я его не трону, госпожа. — пообещал Гривасов. — Не переживайте.
— Я не за Ростика сейчас опасаюсь, Авнер Световидович. — Лира посмотрела на меня с любовью и уверенностью в моих силах, а затем гордо, и величественно покинула комнату.
— Повезло тебе, Ростислав, — капитан с какой-то странной улыбкой проводил взглядом Иллирику, — когда твоя возлюбленная умна, и так в тебе уверена, даже тем, кто сильнее меня стоит к ней прислушаться.
— А я знаю. — Кивнул я, испытывая воодушевление и решимость. Казалось, я могу стереть капитана в порошок, будто во мне собрались силы всех, кого он погубил.
Да, я понимал, что это обманчивое ощущение, но и моё смятение от начала этой встречи уже прошло, так что перед капитаном сидел уже не робкий и недоумевающий, что происходит, парень.
