Ну не мог же Калягин в правоохранительных органах рассказывать о взятках!
– Зачем он вообще пришел к нам? – тупо повторяла я одно и то же.
– Господи, – обозлился Гри, – ясно как день. Хотел продемонстрировать жене, что ему угрожают, он встревожен, озабочен поисками негодяя. В первую очередь Андрей желал усыпить бдительность супруги. И еще, думается, ему было приятно посадить Самсонова за решетку, только не знаю почему, но причина явно имелась!
– Ладно, – кивнула я, – пусть так, но как же Вера труп опознала?
Гри плюхнулся в кресло.
– Представь ситуацию: женщине только что сообщили о трагической смерти супруга. Ладно, они не слишком счастливо жили, не Ромео с Джульеттой, но ведь она его когда-то любила, а может, и любит. Естественно, Вера взволнованна, испугана, ее вводят в морг, и что она видит? Лицо Андрея разбито, вместо рук сплошные раны.
Мне, кстати, было непонятно, почему изуродовали кисти? По голове, предположим, лупили железкой оттого, что намеревались убить, но руки? Теперь ясно, уничтожали пальцы, про отпечатки слышала?
– Хорошо хоть элементарщину знаешь, – похвалил меня Гри, – не совсем пропащий кадр. Вера посмотрела на стол прозектора, ей, скорей всего, стало дурно, взгляд зацепился за одежду, костюм, ботинки. Да еще из карманов достали документы. Естественно, она подтвердила, что это ее муж.
– Ага, – бормотнула я, – но откуда взялся труп?
Гри спокойно ответил:
– В столице полно бомжей, если один из них исчезнет, никто удивляться не станет.
– Я слышала, что вроде можно тело из могилы выкопать уже после похорон и установить личность! – решила не сдаваться я.
Гри с жалостью поглядел на меня.
– Ты совсем плохая, Калягина кремировали! Ладно, будем действовать спокойно. Завтра поезжай к Вере, мне нужна одна из последних фотографий Андрея Львовича.
Я кивнула. Раз надо, значит, надо, но потом решилась задать еще один вопрос.
– А любовницу его искать не станем? Ту самую, не слишком юную особу?
– Обязательно нужно установить ее личность, – оживился Гри, – вдруг Андрей преспокойненько у тетки живет?
– Небось за границу уехал.
– Может, да, а может, нет, – пробормотал Гри. – Слишком много пока непоняток. Во всем! Прямо устал!
С какого боку тут Дорофеев? И кто такой белый арап?
– При чем тут дело Дорофеева? – еще больше изумилась я.
– И я того же мнения, – невпопад сказал Гри, – ну при чем, а? Ладно. Начнешь с фото Калягина!
– Можно к Вере после трех съезжу? – робко попросила я.
– Это почему? – рявкнул Гри.