Ночевать решили в этой же пещере, где еще недавно мир чист и спокойный. Кира заварила чай, хоть он не лез в горло — выпил его через силу. Но стоило лишь позволить мыслям блуждать, как труп снова прорывался в голову. Я даже не мог сосредоточиться на простых задачах: разжечь огонь или поискать пищу. В конце концов я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на воспоминании об увиденном, но мрачные мысли только сгущались....
Похоже, «Старый, но крепкий 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Окон нет, слабый свет идёт из коридора, закрытого массивной дверью из железных прутьев, расположенных так плотно друг к другу, что не просунуть руки. Воздух здесь спёртый и влажный. Воняет плесенью, мочой и потом.
В камере, кроме меня, трое мужиков. Они сидят на других лавках, тихо переговариваясь между собой. Когда я медленно сажусь, они замолкают и с интересом смотрят на меня.
Один из них выглядел особенно жутко: лицо перекошено шрамами, глаз заплыл белёсой пеленой, а нос явно ломали не один раз — сросся криво и уродливо.
За решёткой, в коридоре, раздался шорох и низкое басовитое бормотание. Что-то подстегнуло меня вскочить с койки и посмотреть между прутьями: в камере напротив сидит великан. Его даже человеком назвать сложно — он выглядел, как гигантская статуя. Его ноги и руки закованы не в наручники и даже не в колодки, а в огромные металлические бочонки, прикованные к стене толстыми цепями. Большой пленённый истукан сверлит меня взглядом.
Я попытался заговорить, но пересохшее горло выдавило лишь хрип и сухой кашель.
— Очнулся?
Я повернулся — медленно, чтобы голова не развалилась. Спрашивал тот самый шрамированный мужчина.
— Как видишь, — я решился на дерзость."
"Кажется, ночью я хладнокровно убил двоих человек, весьма жестоко убил. Сейчас мне ничего не известно о судьбе матери. Чего мне уже теперь бояться? Хотя, конечно, вряд ли все трое из этой камеры попали сюда за воровство печенья или выброс котят в реку.
— Ну что ж, добро пожаловать, — прохрипел ходячий шрам.
— Я… Гх… — Пришлось громко прочистить горло. Не стесняясь, я сплюнул в угол, где в полу зияла смердящий провал шириной в полметра — местное отхожее место. — Я в тюрьме, значит…
— Ты в заднице этого грёбаного мира, парень, — сказал старик с татуировкой. Он лениво поскрёб ногтями шею и зевнул. — На самом деле в пределах города, но поверь мне, я за свои годы хуже тюрем не видел.
