Сборник произведений Георгия Маркова, объединённых глубокой любовью к людям и сибирской земле. Рассказы и повести разных лет раскрывают душу простого человека, его связь с природой и историей родного края, показывают духовное богатство сибирского характера.
Говорят, вот-вот наше отделение академик посетит.
— Ну-ну. Чтоб чистота с ног валила, — засмеялся Пахом Васильич и зашаркал раненой ногой в коридор, то и дело оглядываясь.
10
Академик не появился в больнице ни через день, ни через два, ни через неделю. Ждали-ждали его и бросили ждать.
За это время Варя еще ближе познакомилась с Пахомом Васильичем. Они снова стояли у окна, в тот же предвечерний час, когда в больнице наступала тишина, а парк растворялся в сумраке, становясь загадочным, навевающим тоску и тревогу.
Пахом Васильич не забыл своего обещания при случае рассказать, как его обижали.
— Парень я был грамотный. В пятой армии партийную школу кончил. В Иркутске дело было. — Голос у Пахома Васильича звонкий, он слегка сдерживал его, и потому все, что он говорил, окрашивалось доверительностью.
Варя слушала в два уха, боясь даже переступить с ноги на ногу.
— Прибыл в родные места, и первый путь в райком. Так и так: вернулся из армии, готов приложить силы к строительству на селе новой жизни! «Хорошо, — говорит секретарь райкома. — Кадры нужны позарез. Будешь, нет по торговой линии работать? Ленин наказывал учиться торговать».
«Купцом, говорю, не собирался быть, по раз советской власти надо, пусть будет по-вашему». — «Вот это большевицкий ответ. Будешь, Парамонов, кооператором. Для этого надо курсы пройти. Дело непростое». Поехал я в Новосибирск, школа была при краевом потребсоюзе. Приехал назад тот, да не тот. В товарах понимаю, бухгалтерию освоил, как подойти к вопросу — тому или другому — обучен. Мне сразу пост: председателем сельпо. А в сельпо четыре лавки и один магазин в районном центре.
Начал я разворачивать дело. Не только себя всего работе отдавал, других не жалел. В иных селах в магазинах пусто, у меня от товаров полки ломятся. Рыскаю по городам, здесь чем-нибудь разживусь, там, глядишь, чего-нибудь прихвачу и все везу, везу. От похвалы проходу нет. «Вот Парамонов — голова! Вот раздувает кадило Пахом Васильич!» Ну, сама знаешь, будь хоть кремень, а замлеет сердечко от такой сладости. А всего более хвалят меня свои же, которые в магазине и по лавкам сидят. Я к ним с полным доверием, думаю, и они той же монетой отплачивают мне. И так я им верил, Варя, как себе. Особо верил тем, которые в райцентре, в магазине сидели: Петру Семибратову (этот по промтоварам был) и Марее Косухиной — продовольствием ведала.
И вдруг ревизия! Да какая! Из самого крайпотребсоюза. За три года все бумаги подняли, все счета и акты перетрясли.
