Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
– Как все прошло?
– Ну… он сказал “хорошо”, – слово, что должно радовать, на деле вызывает тошноту.
– Значит, скоро ты станешь свободной, Апраксина. Ты же вроде за этим к нему ездила.
– Мистер М сказал, что перед тем как решиться на такой шаг, нужно понять, что я чувствую.
– И что ты чувствуешь?
– Что я чувствую, – повторяю я за ней, словно сама превращаюсь в Мистер М. – Опустошение… разочарование… теплоту…
– Вот последнее не поняла.
– С Глебом всегда так. Чувства на пределе. Нервы накалены. Все очень контрастно.
Мы еще молчим несколько секунд. Я перевариваю, в чем только что призналась, а Зойка пытается осмыслить мой ответ. Такие эмоции, которые у меня возникают при виде Глеба Навицкого тяжело описать. Он сам смесь всех полярных чувств, что возможны. Радость – отчаяние, веселье – грусть, томление – злость, гнев – вожделение. Он всегда был таким. А сейчас я увидела в нем немного мягкости.
– И какой он сейчас? – Зойка не столько любопытно, сколько просто решила меня поддержать. Мистер М говорит, что замыкать чувства в себе нельзя. Они могут вылиться в не вполне приятную форму. И уж я то об этом знаю непонаслышке.
– Он стал немного другим. Внешне практически такой же. Только если морщинки появились. И взгляд стал более серьезным. Но внутри него все тот же огонь, пламя, что подпалил крылышки мотылька.
– Ты мотылек?
– Не знаю, Зойка, уже не знаю. Быть им уже не хочется, но кто я сейчас тогда. Для него?
– Стоит спросить у самого Глеба Навицкого.
– Думаешь, он ответит? – задаю Зойке вопрос, но ответа, конечно же, не жду. На него если кто и сможет ответить, то только Глеб. Задумываюсь, что многое бы спросила у Глеба. Много, что хочу узнать.
Перевожу взгляд на часы.
– Боже мой, Зойка! Я опаздываю.
– Может, после пойдем развеяться? Соня нашла какое-то круто место, – заманивает меня Зойка.
– Нет, давай не сегодня. Завтра?
– Договорились.
– Тогда ни пуха!
– К черту!
Выключаюсь и быстро встраиваюсь в ряд, подрезав наглый БМВ. В спину раздались протяжные сигналы клаксонов.
К театру приезжаю за пять минут до начала репетиции. Это, конечно, не академия, но опоздания тоже не приветствуются.
