Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Прожектора еще направлены в нашу сторону. Мы видим только темные силуэты в светлом, почти белом, обрамлении.
Занавес закрывается, и артист выдыхает. Вот теперь легкая усталость. Ведь не только мы питаемся эмоциями зрителей, но и дарим частичку себя. Так что весомее?
– Я готов, – Миша ждет меня у двери в женскую гримерную. На нем футболка и легкая ветровка. А на голове кепка с какой-то нелепой надписью. Улыбается. Он очарователен сейчас, что сама невольно растягиваю губы в подобие улыбки.
– Так и не скажешь, что сейчас два часа подряд танцевал.
– Я же привык."
"Мы выходим вместе из здания театра. Для артистов есть черный вход, чтобы ненароком не столкнуться с кучкой фанатов. Такие сейчас есть. Но поджидают они обычно тех, кто исполняет главные роли. И сейчас это не про нас с Мишей.
Но я иногда поглядываю на толпу, что у центрального входа. Вдруг, увижу того, кто подарил мне букет. Я бы с удовольствием поздоровалась. Никого не нахожу, а букет сильнее прижимаю к себе.
– От кого-то особенного? – Никита заметил, как я втянула в себя травяной запах летних ромашек.
– Возможно.
– Расскажешь? Вдруг, придется тебя защищать от этого тайного поклонника.
– Нет, от него защищать точно не нужно. Он добрый и хороший.
– Так ты его знаешь?
– Все может быть, – говорю загадками. Сама ведь не уверена, что букет от него.
Кафе действительно находится неподалеку. Оно маленькое, уютное. Здесь приглушенный свет и круглые столики с подсвечниками в центре. Напомнили мне Париж. Мы с Соней часто завтракали в таком кафе.
Наш столик сейчас такой же маленький, как и в моих воспоминаниях. Миша отодвинул мне стул, чтобы я смогла сесть. Всегда нравилось, когда мужчина умеет ухаживать за женщиной. Это придает ему шарм и обаяние. Глеб никогда так не делал.
Ругаю себя, что снова думаю о нем. Глеб всегда был эгоистом, им же и остался.
– Ну что? Блинчики? – Миша смотрит на меня, не моргая. При таком освещении кажется, что его глаза светятся по-особенному. В них я вижу блики, которых раньше не было.
– Да, – заглядываю в меню, – с малиной.
– А я со сгущенкой.
Смотрим друг на друга не отрываясь. Улыбки одновременно трогают губы, они растягиваются.
– Любишь сладкое?
– Вообще, люблю мясо, но сегодня хочу сладкое.
