Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
А я разглядываю своих подруг.
Помню наш первый разговор с Зойкой после того вечера, когда мы все трое разошлись в разные стороны. Тот звонок мне дался с трудом. Сказывалось все: чувство вины, молчание Глеба, его закрытость, даже злость, а потом мой отлет в Париж. Я какое-то время обживалась там. Мне сняли скромную комнату недалеко от театра. В двух других находились другие девчонки. Одна из Словении, другая из Польши.
В тот вечер шел дождь. Он был такой сильный, что выходить куда-то из дома не было смысла.
Я решила остаться в комнате и набрать ее номер. Три долгих гудка, они казались мне вечностью, что била по нервам с каждой секундой ожидания.
– Мила? – голос радостный, но слегка запыхавшийся, словно она бежала к телефон через необъятное пространство.
– Привет, – робко отвечаю я.
– Я… ждала твоего звонка.
– И вот дождалась.
Между нами повисла неловкая пауза. В тот момент я была уверена, что каждая из нас хочет многое рассказать. Например, как проходили наши дни, о чем мечталось, какие фильмы были просмотрены и какие новинки вышли. Новостей было много. Но мы молчали.
– Как Париж? – Зойка первая нарушает молчание.
– Хм… как Париж.
– Эх, Навицкая, а могла бы флиртовать с симпатичным французом, – ее нотки задорные. Представляю ее улыбающуюся. Когда я уезжала, светило солнце, и я невольно вспоминаю, что лицо Зойки должно было покрыться мелкими веснушками.
– Не называй меня больше так…
– Навицкая?
– Да.
– Почему?
– Я больше не она.
– А что … – теперь Зойка вздыхает. Она понимает, что сейчас разговор будет очень личным. Как между двумя близкими подругами. Но являлись мы ими на тот момент, никто из нас не знал. – Что произошло, Милка?
В тот вечер я ей рассказала все с самого начала. А еще из Милы я превратилась в Милку.
Девчонки прожевали свои блинчики и теперь косятся на вскипевший чайник. Никто и никогда не хотел после вкусного завтрака вставать и заваривать всем чай.
