Автор
Узкого кабинета, я ощущал себя незнакомкой в этой интригующей и загадочной Северной Академии. В каждом улыбке ректора, каждой словесной цитате классиков чувствовалась тайна и мощь знаний, которые я сюда приехала узнать.
Разве преподают нам в академии, что магия не просто придаток человека, а что у нее есть чувства и собственная, невысказанная боль? Что мы, распоряжаясь даром, как нам хочется, порой раним его настолько сильно, что трудно это даже представить?
Нет. Для науки магия лишь физическое явление, материя, которая помогает достигать поставленных целей. И ничего больше.
– Я почувствовала это, когда мы целовались. Потом ты сам подтвердил мои догадки... Это странно, немыслимо, но чужеродная магия, что убила врожденный дар, откликается на яркие эмоции, приоткрывает завесу, показывая, какую боль ей причинили люди.
Перевела дыхание, подбирая слова.
– Я знаю, как помочь тебе, но нужно время, правда... Я не представляю сколько именно.
В мыслях заготовленная речь звучала куда красочнее и убедительнее, а на деле вышло, будто я вновь пытаюсь навязать ему несбыточную надежду.
– Ты хочешь, – ровно, без каких–либо эмоций начал Винс, – заменить врожденную магию на... к-хм... приобретенную?
– Хочу.
– Это возможно? – вновь сказал так, как если бы мы с ним обсуждали погоду, а не его здоровье.
– Возможно, потому что... Магия сама попросила меня об этом.
– Да? – на этот раз в голосе промелькнуло удивление, и я усмехнулась.
– Я же говорю, что это сложно объяснить, – вскинула голову и посмотрела ему в глаза. – И вообще, будь я на твоем месте, давно бы отправила себя в лечебницу для душевнобольных. Ведь на деле моя программа по восстановлению твоей магии звучит как бред сумасшедшего."
"– Хм, – он сделал вид, что задумался.
Я не сдержалась, рассмеялась, а потом несильно ударила его кулаком в плечо:
– Не шути так. В этом заведении лучше не оказываться вовсе, ни врозь, ни вместе.
Уж ни целителю ли знать об этом?
– Хорошо-хорошо, – он поднял руки, сдаваясь. – Но ты первая предложила отправить тебя туда.
Он прав. Первой шутить изволила я, но... Говорить ему, что это была вовсе не шутка, я не стала. А то, чего доброго, дошутимся мы с ним до чего-нибудь нехорошего.
– Точно, больше не буду, – вновь устроила голову на его плече. – Но я хочу, чтобы ты доверял мне.
Хоть это порой бывает куда сложнее.
Винс обнял меня крепче и совершенно серьезно, без намеков на какое-либо веселье произнес:
– Верю... Тебе я буду верить всегда.
У каждого лечения, даже самого приятного, найдется обратная сторона. Вот и у нашего она нашлась. Спустя несколько дней я взялась за пациента всерьез.
