Автор
Узкого кабинета, я ощущал себя незнакомкой в этой интригующей и загадочной Северной Академии. В каждом улыбке ректора, каждой словесной цитате классиков чувствовалась тайна и мощь знаний, которые я сюда приехала узнать.
Правда крутилась на кончике языка, но я предпочла промолчать.
Да, я осуждала ее, и, вообще, не так в моем представлении должна выглядеть убитая горем мать. Судя по холодности и надменности, Ванесса Мират вообще ничего не чувствует.
Женщина безрадостно усмехнулась и тихо произнесла:
– Иногда громогласные причитания куда фальшивее молчаливой боли.
Набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить согласием на ее высказывание, но супруга главы города не дала мне ничего сказать.
– Впрочем, я пришла к вам не для того, чтобы изливать душу.
Вот оно что... Прямолинейность женщины восхищала и обескураживала одновременно. На этот раз я тоже позволила себе усмешку:
– А почему вы решили, что я расскажу вам это?
Весь разговор, с самого начала, напоминает искусный фарс. Но что поразительно, благодаря этому я забыла о страхе. А еще меня безмерно позабавило, с каким пренебрежением Ванесса отозвалась о Лестере, да еще и так точно назвала его «столичным хлыщом».
– Наверное, потому что так вы сможете окончательно отвести от себя подозрения?
– Так вы же пришли без обвинений, – напомнила ее же слова.
– Я могу и передумать, – совершенно серьезно, без намека на какое-либо веселье, произнесла мать Мики.
В комнате воцарилась тишина. Я не торопилась отвечать, пытаясь понять, как лучше поступить, а женщина меня не подгоняла. Впрочем, это длилось не долго.
– Если вам интересно, я пыталась поговорить с этим вашим Хайдом, – я не видела ее лица, но буквально почувствовала, как она скривилась.
– Он вовсе не мой, – посчитала нужным уточнить."
"– Не важно, – отмахнулась Ванесса, – главное, что говорить он со мной не стал, сославшись на тайну следствия.
Ничего удивительного, он и со мной пытался то же самое провернуть, и если бы не Винсент, то я бы не услышала ни одного ответа на заданные вопросы.
– Но я не Лестер. Почему вы пришли сюда?
Женщина развернулась на каблуках и прошла к креслу, но садиться в него не стала. Она замерла перед ним, и посмотрела мне в глаза.
– Вы осматривали мою дочь, – Ванесса запнулась, прикрыла веки и исправилась, – труп моей дочери. Вы должны знать, от чего она умерла! – и уже тише, едва различимо:
– А я должна знать, кого проклинать за ее смерть.
Она права, я должна знать, но беда в том, что...
– Я не знаю, – отвернулась к окну и до боли прикусила губу.
– Вы не понимаете! – взъярилась Ванесса. – Я не собираюсь лезть к этим солдафонам и мешать им в расследовании! Я.
