Обо всем, что я считала идеальным и настоящим, но впоследствии оказалось, что это все самая настоящая ложь.
Потом я перестала обращать внимания на приписки и углубилась в чтение собственных трудов и наработок. Несмотря на убеждение, что это все теперь уже не для меня, я не смогла оторваться и закрыть книгу. Вот только... Для чего я вскрываю рану, которая и затянуться толком не успела?
За записями я засиделась допоздна. Точнее, легла спать, когда за окном уже занимался рассвет. Райт прав, невозможно так просто забыть то, ради чего я жила все эти годы.
Настроение, как ни странно, было не таким уж и плохим. Я даже решилась завести еще одну тетрадь и выписать туда все основные наблюдения по восстановлению магии. Это было, по меньшей мере, довольно занимательно. И времени на жалость к самой себе почти не осталось. Потом я сходила на завтрак, что совместила с обедом, и вновь вернулась в комнату.
Почему-то меня перестали волновать косые взгляды и шепотки за спиной, да и важно ли оно – мнение совершенно посторонних людей? Я рассказала Райту правду, и он, судя по всему, поверил мне. Это придало сил двигаться дальше.
Нет, я и не думала продолжать преподавательскую карьеру, но благодаря Винсу я смогу дожить до окончания месяца и первой зарплаты. А там я что-нибудь придумаю, обязательно.
Этот выходной прошел как в тумане. Я что-тописала, вычеркивала, писала вновь и так по кругу много-много раз. Я будто бы заболела – окунулась в ту стихию, где мечтала провести всю жизнь и эти мечты разбились.
Запала хватило ненадолго. Перевернув очередную страницу, увидела исправления, сделанные рукой профессора, и скривилась.
Что я делаю? А главное – зачем?
Отбросила записную книгу, за ней тетрадь и учебники, что лежали на краю стола. Забыть! И больше никогда не возвращаться к этому, вот моя задача на ближайшие пару лет. А там, возможно, все само сотрется из памяти и не останется ничего, что могло бы напоминать о прошлом.
Посмотрела на разлетевшиеся по полу записи, отвернулась. А потом, накинув пальто, вовсе вышла из комнаты. Не могу здесь находиться, душно.
Впрочем, я не нашла себе места и на улице. Солнце казалось слишком слепящим, а ветер, напротив, слишком сильным. Бесконечный белый цвет заставлял злиться еще больше, но пойти в оранжерею, вход в которую показал Винс, я не решилась. Все же это владения ректора, а он вряд ли обрадуется, увидев меня здесь.
Так я и бродила бесцельно – мимо теплиц и стадиона, где даже в выходной день занимались студенты. Пока не столкнулась с доктором Аттэ. Он шел мне навстречу и тепло улыбался.
Я вымученно улыбнулась ему в ответ.
– Светлого дня, профессор, – его голос звучал тихо и уютно.
Мне не хотелось его разочаровывать, но и рассказывать о своем прошлом тоже больше не хотелось.