Автор
Надвороенная в кибер-варе рука дрожала от боли. Враг выглядел спокойным и самоуверенным — а уж как он меня услышал, прямо скажем было тревожно. Меня мучили только мысли о том, что еще больших проблем ждет этот новый день. Во всем теле свирепствовала незасыпающаяся боль, сердце бешено колотилось в груди. Стеллар — трибут к этому ужасному приключению?...
Дети, — продолжала девушка умиротворенным, совершенно человеческим голосом, словно погрузившись в светлые воспоминания. — Долго. Давно. Очень. Не помню. Их лица… Стая. Все вместе. Семья. Клан. Потом… смерть. Пришли Инки. Легион. Битва. «Поцелуй Солнца». Огонь. Смерть.
Она негромко зарычала, изменившись в лице. Я начал понемногу понимать. Трагическая история женщины, не желавшей воевать и утратившей все, что было ей дорого в междоусобных распрях фракций Инкарнаторов. Она выжила, но потеряла дом и свою семью, а ее клан, судя по всему, был под корень вырезан Легионом.
— Смерть. Все умерли. Легион. Плен. Стеллар. Карцер. Печать Омега. Долго. Долго. Потом… Одержимые… Открыли Куб. Сломали Печать. Сбежала. Город. Битва. Убивала… Много.
Мико:О! Карцер — это, скорее всего, «Инкарцерум», секретная тюрьма, предназначенная для удержания Инкарнаторов. Местоположение неизвестно. Считается, что оттуда невозможно сбежать.
— Ты сражалась за Одержимых? — спросил я.
— Да. Нет. Битва! Память. Стая. Мои… Месть!
Она неожиданно замолчала. Я увидел, что ее горящие глаза подозрительно блестят, а грудь часто вздымается.
— Месть. Безумие. Потеряла систему. Потеряла Ричи. Потеряла все.
— Ричи? — переспросил я.
— Голос. Стеллар, — она прикоснулась ко лбу. — Как Клео, Ассоль, Сирена, Мико… У меня был Ричи.
Она говорила о когиторе и его потере! Это означало, что ее нейросеть была заблокирована из-за многочисленных взысканий, а звания аннулированы. Мико предупреждала меня о подобном варианте. Репутация Лисы ушла в отрицательную зону из-за множества поступков, которые система Стеллара посчитала «преступлениями», в результате когитор и интерфейс исчезли, инкарнация и управление развитием генетических модификаций стали недоступны. По идее, любая смерть в таком состоянии навсегда развоплощала Инка-отступника.
— Изгой. Сбежала. Далеко. Жила. Долго. Святые. Поймали. Изучали. Долго. Твари! Азур. Гены. Вот это…
Она вытянула руку, раскрыла ладонь. На моих глазах тонкая девичья кисть неуловимо превратилась в звериную лапу ларса, увенчанную черными крючковатыми когтями с палец длиной. Мгновение – и опять обычная рука. Лиса опустила руку и продолжила:
— Долго. Луна. Убила. Сбежала. Зверь. Изменение. Память… — она глухо зарычала. — Жила. Охотилась.
