Это были бы тщательно подобранные слова или фразы, содержащие достаточно информации о секрете, чтобы я мог распознать любую необходимость взывать к нему, но в остальном оставаться в полном неведении. Таким образом, мы оба были бы тщательно защищены, но при этом информация была бы гораздо более доступной… и я понимаю, насколько упрощенно звучит это объяснение. Уверяю, я много думал о том, как заставить это работать. Но было бы гораздо проще показать, что я имею в виду… при условии, конечно, что ты согласишься попробовать.
— Даже если твой план сработает, — сказал Прентис, явно не соглашаясь, — Хранитель станет мишенью для любого, кто ищет конфиденциальную информацию.
— Еще одна причина, по которой я бы не стал раскрывать твою роль для протокола, — сказал ему Кенрик. — Совет в конечном счете будет проинформирован… но только они.
Прентис покачал головой.
— Мы все знаем, как легко может просочиться информация.
— Нет, если мы с тобой единственные, кто знает, что мы работаем вместе. Я скажу Совету, что у меня есть Хранитель, но не твою личность. И я скорее позволю своему рассудку пошатнуться, чем разоблачу тебя.
Софи могла сказать по выражению лица Кенрика — и его тону — что он действительно верил, что сможет защитить Прентиса. Но его уверенность не могла заглушить ужасную мысль, которая начала шептаться в глубине ее сознания в тот момент, когда она увидела, как Кенрик упомянул о своем «предложении».
Что, если Кенрик был причиной ареста Прентиса?
Или, по крайней мере, частью этого?
Если бы Прентис служил Хранителем Кенрика — а другие Члены Совета понятия не имели — они могли бы увидеть или услышать что-то, что заставило бы их заподозрить его.
И даже если Прентис на самом деле никогда не работал с Кенриком, кто-то мог узнать, что Кенрик сделал ему предложение, и начать более внимательно наблюдать за Прентисом.
Конечно, она могла ошибаться.
Но она не могла отрицать такую возможность.
И в любом случае… Кенрик был еще одним человеком, который должен был встать на защиту Прентиса, но не встал. Что заставило Софи захотеть схватить тайник и разбить его на миллион кусочков… и не для того, чтобы защитить Кенрика.
Она не была уверена, что он этого заслуживал.
Но Софи не хотела подвергать Уайли или Прентиса еще более болезненным откровениям… тем более что не было никого, кто мог бы ответить на их вопросы.
Кенрик был мертв.
Воспоминания Прентиса исчезли.
И ничто и никогда этого не изменит.
— Серьезно, ты в порядке? — спросил Декс, указывая на побелевшие кулаки Софи.
Она ослабила хватку.
— Да. Я просто… хотелось бы знать, согласился ли Прентис с планом Кенрика. Но с учетом того, как развиваются эти воспоминания, у меня такое чувство, что они оборвутся прежде, чем мы получим ответ.