София шаркала по мокрой траве, ее взгляд скользил по заснеженной лунной поверхности, которая бесконечно вела в бездонную тьму ночи. Ей казалось, что она и все друзья из Lost Cities пришли сюда на один и тот же счет — найти то, что должно быть.
— Это что, звезда?
— Значит, это «нет». Я так и предполагала, но перепроверить не помешает.
— Не подходи, — предупредил он, когда она двинулась к нему.
— О, Кассиус, намного проще, когда ты не сопротивляешься. — Она сделала выпад, аккуратно поднырнув под его размахивающие руки и развернувшись позади него, прижимая платок к его рту и носу.
Желудок Софи скрутило, а глаза обожгло, когда сладкий запах успокоительных сделал воспоминания все более тусклыми и расплывчатыми, пока все не превратилось в чернильно-черный водоворот.
Звуковая дорожка сменилась низким гудком. Но Софи все еще могла разобрать последний шепот леди Гизелы.
— Не сопротивляйся этому. Все довольно скоро закончится.
Глава 5
«Вау».
Это было единственное слово, которое Софи смогла придумать.
Что еще она должна была сказать после просмотра такого воспоминания?
«Я не нуждаюсь в твоей жалости», сказал ей лорд Кассиус.
«Это не жалость», пообещала она.
Она сомневалась, что когда-нибудь сможет пожалеть лорда Кассиуса.
Но она была на удивление… впечатлена.
«Ты действительно понятия не имеешь, как ты помешал Чистильщику все стереть?» спросила она, когда ее сознание вернулось в главную пещеру разума лорда Кассиуса, которая казалась еще более беспорядочной и громкой, чем была раньше.
«Не совсем. Мое лучшее предположение заключается в том, что откровенность Гизелы о том, как она планировала все стереть, включила какой-то защитный механизм и заставила мое подсознание защищать все, что оно могло».
Софи никогда не слышала ни о чем подобном. Но это звучало правдоподобно.
«Я должна спросить мистера Форкла…»
«Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. На самом деле, я бы предпочел, чтобы ты держала это воспоминание при себе как можно дольше. Я уверен, что есть определенные откровения, которыми ты почувствуешь необходимость поделиться, но это можно сделать, не воспроизводя момент, который очень… личный».
Софи была почти уверена, что он имел в виду болезненный.
«Я буду придерживаться самого необходимого», заверила она его.
«Благодарю». Шум в его голове стих, и мелькающие воспоминания начали собираться обратно в стопки, как будто он медленно восстанавливал немного порядка в мыслях. «И что бы ты ни делала, пожалуйста, не делись этим с моим сыном».
Обычно у Софи был такой же инстинкт, когда дело доходило до защиты Кифа от ужасов его мамы.
