Автор
Открыв глаза, она нащупывает мягкую белую занавесь и тонкое платье. Лето в этом году стало особенно солнечным и теплым — так тепло, что кажется можно провалиться прямо в кокосовые пальмы Турции. Домой же он остался обычным курортом с всеми его знаковыми атрибутами: бассейн с прогревкой, лежаки на деревянной дорожке и два джакузи с бесконечной горячностью воды. Воздух был полон приятного цоканья кружек и легкий морской запах....
Однако вернемся к фотографиям.
Лика закрыла глаза, вызывая в памяти картинку. Вот она поднимает тяжелую крышку, обтянутую бархатом. Рассматривает фотографии прабабушек и прадедов, потом смотрит на любимые родные лица… Бабушка, дед, мама с папой. Она сама. Вот пачка глянцевых квадратиков из полароида. Мода на него давно отошла, но дед нашел завалявшуюся кассету и пришел с аппаратом на праздник.
Регина. Красивая, веселая, улыбающаяся, с нежностью глядящая на жениха. И совсем другая Регина, испуганная, зажатая, смотрящая на кого-то в толпе гостей с ужасом в глазах.
Пятнадцатилетняя Катька? Ну не она же зарезала сестру из ревности и зависти? Да и себе в грудь, спустя двадцать лет, нож вогнала не она. Бабушка? Да, та смотрела прямо на снимающего ее деда, и губы ее были сжаты в тонкую-тонкую линию, как бывало всегда, когда бабуля о чем-то напряженно думала.
– Регина кого-то боялась, – наконец проговорила Лика.
– А почему?
– Тому, кто это сделал, было очень важно, чтобы фото не увидел кто-то другой. Не я.
– С чего вы это взяли?
– С того, что я их уже видела и ничего важного не заметила. А вот кто-то другой, попадись они ему на глаза, мог и заметить.
– Яснее не стало, – заметила следователь. – Ладно, попробую попрощаться с вами еще раз.
– Да мы и не собираемся, – заверил Снегову Антон.
Попрощавшись с хозяевами, они вышли на улицу и остановились у калитки.
– Куда теперь?
– Тош, я, наверное, в отель пойду, – начала Лика поспешно. Отчего-то ей вдруг показалось, что ее присутствие утомило Антона. – Ты и так целый день со мной провозился. А у тебя ведь, наверное, дела, работа, девушки.
