Автор
Открыв глаза, она нащупывает мягкую белую занавесь и тонкое платье. Лето в этом году стало особенно солнечным и теплым — так тепло, что кажется можно провалиться прямо в кокосовые пальмы Турции. Домой же он остался обычным курортом с всеми его знаковыми атрибутами: бассейн с прогревкой, лежаки на деревянной дорожке и два джакузи с бесконечной горячностью воды. Воздух был полон приятного цоканья кружек и легкий морской запах....
Так вот как оно, оказывается, бывает, когда действительно хочешь мужчину, а не просто отвечаешь на его желание, оставаясь внутренне безучастной!
Очень быстро она снова застонала, уже не стесняясь этого звука, а когда Антон начал ловко доставать ее из одежды, еще и порыкивать, путаясь в рукавах и штанинах, не помогая, а скорее мешая, торопясь удалить последнюю преграду, мешающую почувствовать его всей кожей.
Она вдруг вспомнила, что испытывала, когда коротким питерским летом удавалось выкроить пару дней, чтобы искупаться в Финском заливе.
Вот и сейчас Антон Таланов погружал в негу ее разгоряченное огненным желанием тело. У него прохладная кожа, очень гладкая, шелковистая на ощупь, медленные, размеренные движения, полные нежности, он был в ней, на ней, вокруг нее, и испытываемое от этого удовольствие никак не кончалось, баюкая в себе, словно на морских волнах. До чего же хорошо!
Потом, кажется, начался шторм, и нежная мягкость воды вдруг сменилась бурей, натиском, водоворотом. Волны становились все сильнее, захлестывая с головой, в какой-то момент Лика вдруг испугалась, что они утащат ее на дно, но вместо этого волны понесли ее все выше и выше, в бесконечную синь неба, в котором ярко светило солнце, не обжигающее, а очень теплое, тоже ласковое.
Безмятежная легкая прохлада продолжалась и тогда, когда закончилось все остальное.
– Я тут, – сообщила Лика томно, потому что шевелить губами ленилась. Ей хотелось, чтобы то, что происходило сейчас в старом талановском доме, длилось, и длилось, и длилось.
