Автор
Открыв глаза, она нащупывает мягкую белую занавесь и тонкое платье. Лето в этом году стало особенно солнечным и теплым — так тепло, что кажется можно провалиться прямо в кокосовые пальмы Турции. Домой же он остался обычным курортом с всеми его знаковыми атрибутами: бассейн с прогревкой, лежаки на деревянной дорожке и два джакузи с бесконечной горячностью воды. Воздух был полон приятного цоканья кружек и легкий морской запах....
Ты мне веришь?
– Я – да, – спокойно сказал он. – Но я – единственный, кто тебе верит в данной ситуации. А потому нам надлежит самим во всем разобраться. Совершенно очевидно, что происходит что-то странное и непонятное, а самое главное – это странное и непонятное опасно для тебя, и вот это мне уже совсем не нравится.
– Опасное?
– Конечно. Ты находишься в эпицентре событий. Именно ты находишь труп на берегу, который потом исчезает. Тебя бьет по голове неизвестный злоумышленник, после чего ему удается ускользнуть незамеченным.
Лика задумалась. У незнакомки на пляже волосы были светлые, у женщины в бассейне тоже. Первой было примерно столько же лет, сколько и самой Лике, лица второй она не разглядела. Первая была в черном брючном костюме, вторая – в розовом купальнике. Может это быть один и тот же человек? Точнее, один и тот же труп? С точки зрения вероятности да, вполне.
– Я не знаю, – опешила она. – Лучше честно признаться, чем натягивать сову на глобус.
– Да, сову на глобус мы натягивать не будем, – согласился Антон. – Все, приехали."
"Лика и не заметила, как за разговорами они добрались до Сестрорецкого кладбища. Антон помог ей выйти из машины и уверенно повел между рядами могил. Сама бы она ни за что не нашла нужный участок, а он, похоже, неплохо ориентировался тут, потому что довольно быстро они оказались на месте.
К двум памятникам родителей деда, которые Лика пусть смутно, но все-таки помнила с того единственного раза, как дед водил ее сюда, добавился третий, очень скромный. На небольшом куске серого гранита без всякой фотографии было выбито имя «Ковалев Андрей Сергеевич», и годы жизни, оборвавшейся двадцать лет назад.
Могила казалась если не ухоженной, то уж никак и не заброшенной.
– Здравствуй, дед, – негромко сказала Лика и присела, прикоснувшись пальцами к прохладной шершавости гранита. – Ты прости, что я так долго не приходила. Я даже не знаю, как так получилось, что мы все тебя бросили одного на целых двадцать лет.
– Мои бабушка с дедушкой тоже удивлялись, если честно, – проговорил Антон негромко.
